Тайны мадам Дюбуа

А лучше всего, конечно, вычислить Химика самим… Хотя времени оставалось всего ничего: пароход скоро поравняется с островом Эзель, а там и до Гельсингфорса рукой подать.

* * *

9 июня, 17 часов 20 минут

Балтика, открытое море близь островов Эзель и Даго, Российская империя

Эзель, ровно как и соседствующий с ним остров Даго8, встретили изрезанным скалистым берегом и множеством небольших островков, которые и составляли Моондзунский архипелаг. «Ундина» шла здесь медленно, осторожно, старательно обходя те островки и делая большой плавный разворот вправо – в воды Финского залива.

Пассажиры, уставшие от затянутого путешествия, отобедав, снова высыпали на палубу и долго любовались прекрасным видом, открывшимся с правого борта парохода. Присоединилась ко всем и я. Хотя держалась поодаль, прекрасно помня неловкую сцену нынче за завтраком…

Уже вторую сотню лет Эзель был островом русским – а впрочем, историю имел богатую, принадлежал в прошлом и немцам, и скандинавам. Оплотом викингов в стародавние времена был именно он.

Ныне же боевое и кровавое его прошлое, несомненно, осталось позади: тихая, деревенская, невероятно живописная местность с заливными лугами и холмами на юго-востоке. Российские облагородили остров, а столица его, крепость Аренсбург, уже больше века считалась первоклассным курортом для петербургской знати и позиций своих не сдавала.

Сюда обещал вывезти меня, еще юную дебютантку, дядюшка; и здесь же мы подумывали провести медовый месяц с мужем.

Не сложилось.

– «Аренсбург» на языке шведов означает «орлиный замок», а сам же остров зовут Землей ветряных мельниц и аистов, – живо повествовал Мишель Муратов, делая широкие жесты руками в сторону острова и стараясь воодушевить своих слушателей.

Евы среди тех слушателей теперь не было. Ближайшее подле Муратова место занимала другая молоденькая дама, тоже француженка, и тоже брюнетка в ярком модном наряде.

– Мельниц здесь и правда довольно, – отозвалась она, внимая каждому слову потомка русских князей, – но отчего же – аистов? Не вижу в небе ни одного!

Мишель снисходительно улыбнулся:

– Аисты – птицы перелетные, однако в это время года не выбираются так далеко в море.

Они живут поближе к людям, а селяне так вовсе почитают их как символ уюта. Местное население острова, я читал, укрепляет на крышах старые колоса от телег да повозок – чтобы аист непременно свил гнездо над их домом. Аистов здесь, в прибалтийских землях, много.