Сыграй мою невесту, бывшая (СИ)

Мои… Да уж, хочешь посмешить Бога…

Но у меня ведь и планов толком не было! За что мне все это?..

— Милый, — говорю сыну, вынимая его из стульчика для кормления, — иди, выбери игрушки, которые возьмешь к тете.

Пока мы завтракали, я написала сестре. Дина ответила, что посидит с малышом.

Ванюшка убегает в нашу комнату.

Его папа тоже поднимается с места. Открывает дверцу посудомойки, начинает убирать со стола.

— Можешь идти одеваться, — говорю, не поднимая на него глаз, — я приберу тут. Ты ведь позаботился о завтраке…

— По идее тебе дольше собираться, чем мне, — парень хмыкает.

А я… Хотела ответить на заботу или не хотела оставаться с ним наедине?

Хмурю лоб.

— Не собираюсь наряжаться.

— А расслабиться немного тоже не хочешь?

Я как раз убрала кружки и захлопнула дверцу машины. Иван стоит рядом.

Пока придумываю ответ, мои ноги вдруг отрываются от светлой плитки пола. Не успеваю ахнуть.

Нет, я не поскользнулась. Это Иван взял меня под мышки и усадил на кухонные шкафчики. Хорошо, столешница была сухая.

Мысли прерываются и больше не могут связаться в один ряд. Шеей чувствую горячее дыхание. А через секунду жаркие губы. Чуть шершавые, жесткие, сильные. Но как они могут дарить столько нежности?

Поцелуи бывшего (это слово все меньше и меньше ему подходит) порхают по моей шее, ключицам, вверх к лицу. По щекам и дразняще покусывают губы. Как крылья большого бархатного махаона. Я не могу сфокусироваться, где они сейчас. Кухня плывет перед моими глазами, как и в целом реальность.

— С ума по тебе схожу… — вырывается у него словно против воли.

Из-за одной фразы по мне прокатывается крупная дрожь. Хочется сжать колени, но он стоит между ними, и я лишь смыкаю ноги на его бедрах.

— Ваня… А-ах… — не могу удержаться от стона.

Я думала, он больше ко мне не прикоснется. Пока ждали результат ДНК, мы как-то сторонились друг друга. И этот результат… Думала, он все окончательно разрушит.

Или это лишь временный срыв? Помешательство?

Иван вдруг замирает.

Мне вдруг так хочется обнять его. Плюю на разум, тянусь и обвиваю руками его плечи. Впечатываюсь в сильную мужскую грудь.

— Клянусь, я не врала тебе…

По крайней мере, в этом. Ванюшка его сын и больше ничьим быть не может.

Я бы не захотела больше никого.

— Не бойся.

Не знаю, хотел ли он еще что-то сказать, но топот маленьких ножек прерывает папу на важном месте.