Свои, родные, наши!

 – Пап, ну скажи хоть что-то!

Он наконец поднял глаза и спросил:

– Скажи, что мама говорит?

– Я маме не говорила. Я сразу же тебе позвонила. Пап, что за пурга?! – Голос девочки задрожал. – Я Камышева Арина Родионовна, которой уже шестнадцать лет!

– Да, кстати, поздравляю. – Отец подал ей коробку. – Вот, подарок – пейджер, ты же хотела…

– Пап, ты с темы не съезжай. Я прошу тебя, объясни мне! – потребовала Ариша.

Родион Петрович никак не мог заставить себя заговорить. Достал из кармана упаковку валидола, долго выковыривал таблетку, наконец положил в рот.

Ариша смотрела на него, смотрела…

– Значит, правда, – выговорила с трудом.

Родион Петрович кивнул, не осмеливаясь на нее взглянуть:

– Да. Арефьев – твой отец.

У нее так и хлынули слезы!

– Ну почему?! Почему ты не говорил мне? Объясни, папа!

У нее сделался такой тонкий, жалобный, девчоночий голосишко, каким был раньше, когда она, например, просила не давать ей манной каши!

У Родиона Петровича разрывалось сердце.

Как ему пережить эту минуту?

– Пожалуйста, объясни! – плакала Аришка.

– У меня нет ответа на этот вопрос, – тяжело качнул головой Камышев. – Я любил твою мать. И тебя полюбил, как свою. Ты моя самая любимая дочь.

Аришка осторожно погладила его полуседые волосы, потом села рядом и прижалась к нему.

– А он меня не любил, – сказала с горечью, – не интересовался моей жизнью… Какой он отец? Так, посторонний человек для меня.

Родион Петрович был так счастлив, что не мог ничего сказать.

– Пап, – серьезно сказала Ариша, – я не возьму его деньги…

Родион Петрович подумал и проговорил:

– Дочь, ты это, не горячись, подумай – приличная сумма в у.е. Кстати, ты знаешь, я тебе тоже откладывал деньги. Только сейчас эти тысячи… Ну, на них можно купить помаду.

Они засмеялись и обнялись.

– Папуль, – пробормотала Ариша, утыкаясь в его плечо, – мне от Арефьева ничего не надо.

– Хорошо, я не скажу, – пообещал Родион Петрович.

Ему пора было возвращаться в главк, Арише – идти домой. Они поднялись и шли обнявшись, пока не пришло время расстаться.

«Арефьев… – подумал Родион Петрович, спускаясь в метро. – Получил, Арефьев? Вот так-то!»

* * *Все шло так хорошо, а потом вдруг изменилось. Изменилось к худшему! Евгения Львовна ничего не могла понять.