Свои, родные, наши!

Она следила за Сергеем злыми глазами – и украдкой вслушивалась в его разговор с Ростопчиным.

Тот сетовал, что московские типографии гнут огромную цену, считая, что издатель-эмигрант ворочает баснословными деньжищами, а так как это не соответствовало действительности, выпуски тиражей становятся невыгодными. Внезапно вмешался Родион, который, конечно, тоже не спускал ревнивых глаз с Сергея и держал ушки на макушке.

Родион рассказал Ростопчину, что был в Ветровске председателем горисполкома, что у него остались связи и в типографии, и на бумажном комбинате, так что он, Камышев, вполне может ими тряхнуть и изрядно сбавить цены на заказы.

Новому издательству есть прямой смысл перевести тиражи в Ветровск. Здесь же нетрудно устроить склад готовой продукции, отсюда и отгружать книги в торговые точки. На складе вполне может заведовать Лиля.

Сергей возмутился, однако Ростопчину предложение Родиона показалось весьма дельным. Решено было попробовать.

Лиля не сомневалась, что Родион пойдет на все, чтобы обставить Сергея.

Ну что ж, это ведь на пользу делу! А Сергей пусть остается со своей блондиночкой. Это же надо, просить Лилю выйти за него – а на другой день притащить с собой какую-то стажерку! Нет уж, теперь он останется у разбитого корыта, а Лиля – хватит, насиделась около него!

Она не ожидала, что сегодняшний успех придаст ее бывшему мужу решимости взяться, наконец, за то, к чему он никак не решался приступить.

Тем же вечером Родион пришел к ней в спальню.

Якобы для того, чтобы еще раз поздравить с выходом книги, с большим успехом… Голос его так дрожал, он так нервничал, что Лиля насторожилась.

И не зря.

– Лиль, тут… такое дело, – взволнованно заговорил Родион. – Черт… не знаю, как начать…

Он постоял, глядя в окно, за которым сгущались сумерки, потом обернулся.

– В общем… Давай снова поженимся.

Лиля взглянула на него с изумлением и испугом. И жалостью, потому что заранее знала, что ответит.

– Я не смог тебя забыть, – твердил Родион.

 – Я все эти годы любил тебя. Ты когда уехала, я… я смысл жизни потерял! Ты знаешь, я спать по ночам не мог. Незачем было просыпаться!

Да, было жаль его, нестерпимо жаль! И Лиля знала, что виновата перед ним. Но… Они это уже проходили. И Лиля больше не хотела повторять прежних ошибок – даже если это причинит боль человеку, который верно и преданно любит ее.

– Родя, нет, – сказала решительно.

Его как будто подкосили эти слова.