Свидетель

Люди, что предали его и с улыбкой на губах открыто наслаждались его болью во время пыток, не заслуживают более его доверия и уважения. Информацию, что скинул им ублюдок Аэрд, они даже не удосужились основательно проверить. На хрена, когда можно пустить под расход зарвавшегося, как они считали, отпрыска Мозарри, и получить повышение. А как же! Раскрыт мировой заговор! А то, что доказательства сшиты белыми нитками и трещат по швам — второстепенно! Главное — поднять шумиху.

Те, кто пытали его, выведывая от него детали сотрудничества с враждебными расами, рассчитывали, что он рано или поздно сдастся и подпишет все документы, что они подготовили для его разоблачения.

Они уже грезили о новых звездах на подшиве. И… обломались. Кровь избранных сработала безупречно. С Дарена едва ли кожу не сдирали, но он молчал. Ни слова не сказал.

Разобрались.

Да, всё выяснили.

Требовалось-то всего пара-тройка дней.

Но приказ был отдан.

И Дарен о нем знал.

Значит, не так уж он был важен своему государству, раз поспешили.

Всё в прошлом.

Ни к чему вспоминать. Ему необходимо было пройти эту школу жизни, чтобы многое понять, переосмыслить. Взять тайм-аут.

Дарен знал — в империи отца, нет, в империи семейства Мозарри его ждет место. Всегда. И рано или поздно, он его займет. Поэтому ни о каком возвращении на службу в военный Комитет более речь не шла.

Маршалы решили с ним примириться, и только. Иметь в недругах наследника Мозарри — невыгодное дело.

Противнее всего то, что в игру вмешали Таисию. Снова.

Как же это низко — с помощью беззащитной, потрепанной судьбой девушки решать свои проблемы.

Отвратительно и гнусно.

Отец воспитывал Дарена в уважении к женщинам. Внушал ему мысль, что они слабые, беззащитные. Они должны их оберегать, защищать, те в свою очередь дарить любовь, семейную ласку и быть полностью покорны воле мужчины. Всё просто. Так казалось Дарену три года назад. И ему, дураку, невдомёк было, почему Тая отводит взгляд и часто зажимается.

Нет, чтобы говорить чаще. Улыбаться ей, позволить узнать его больше.

Он вел себя, как и большинство… военных — напором, считая, что уже одним своим вниманием, ухаживанием одаривает девушку, и та должна быть априори счастливой.

А вон как оно вышло…

Его самоуверенность и форма сыграли против него."

"Таисия поставила последнюю тарелку на полку и повернулась к нему, уперевшись поясницей в столешницу.

— Ты хочешь жить и дальше на Дизоле? — негромко спросила она.

Он заметил, что она отводит взгляд. Не смотрит ему в лицо.