Связанные честью

При виде кровати королевского размера в центре комнаты меня охватил ужас. У Луки была собственная шлюха, чтобы трахать ее сегодня и до скончания дней. За мое тело заплатили не деньгами, но могло случиться и такое. Я обернула руки вокруг талии в попытке унять панику.

Когда Лука повернулся в мою сторону с хищным выражением лица, ноги стали словно ватные. Возможно, меня могла спасти потеря сознания, и если ему было плевать, в каком я состоянии, то я хотя бы ничего потом не вспомнила. Лука снял пиджак и кинул на кресло у окна, мышцы на его руках напряглись.

Лука не торопился, рассматривая меня с восторгом. Где бы его взгляд ни касался моего тела, он клеймил меня, как свою собственность, на коже снова и снова выжигалось слово «моя»."

"— Во время разговора с отцом о моей обязанности на тебе жениться он заявил, что ты самая прекрасная женщина, которую может предложить чикагский синдикат, даже красивее, чем нью-йоркские женщины.

«Предложить? Будто я была куском мяса». — Я впилась зубами в язык.

— Я ему не поверил.

Он подошел ближе и схватил меня за талию. Я проглотила изумленный вздох и заставила себя оставаться неподвижной, в то время как мой взгляд уперся ему в грудь. Ну почему он должен быть таким высоким? Лука наклонялся вниз, пока его рот не оказался менее чем в дюйме от моей шеи.

— Но он сказал правду. Ты самая красивая женщина из всех, что я когда-либо видел, и сегодня ты моя.

Его горячие губы коснулись моей кожи. Мог ли он почувствовать ужас, клокочущий в моих венах? Его руки на талии напряглись. Слезы навернулись на глаза, но я не позволила им пролиться. Я бы не заплакала, но слова Грейс засели в мозгу: «Он как следует трахнет тебя».

Крепись. Я была Скудери. В голове вспыхнули слова Джианны: «Не позволяй ему обращаться с собой, как со шлюхой».

— Нет.

Слово вылетело из горла, словно боевой крик.

Сперва взгляд Луки был ошарашенным, затем ожесточенным.

— Нет?

— Что? — рявкнула я. — Никогда раньше не слышал слова «нет»?

Заткнись, Ария. Ради всего святого.

— Я часто это слышал. Парень, которому я раздавил горло, повторял это снова и снова, пока больше не смог говорить.

В негодовании я отступила на шаг назад.