Связанные честью

Я взяла один и вернулась в спальню, но, прежде чем вернуться в кровать к Луке, схватила ночную рубашку с пола и надела. Самодовольный Лука сидел обнаженным у изголовья кровати. Смущенная наготой, я сосредоточилась на его торсе.

Когда я села рядом, Лука погладил меня по щеке:

— Все еще стесняешься смотреть на меня после всего, что произошло. — Он дернул за подол ночной рубашки. — Без этого ты мне нравишься больше.

Я поджала губы.

— Что нужно делать?

Поставив аптечку между нами, я открыла ее.

— Многое, — пробормотал Лука.

— С твоей раной, — я закатила глаза.

— Там дезинфицирующие салфетки. Очисти рану, а я подготовлю иглу.

Я разорвала один из пакетов, и всепоглощающий запах дезинфицирующего средства ударил в нос. Вытащив салфетку, развернула ее и приложила к ране. Лука дернулся, но не издал ни звука.

— Жжет?

— Я в порядке, — просто ответил он, — протирай сильнее.

Я так и сделала, и, хотя он несколько раз дернулся, никогда не говорил остановиться. Наконец, я выбросила салфетку в ведро и откинулась назад.

— Нужно перевязать, — сказала я и начала рыться в комплекте для бинтов, но Лука покачал головой.

— Заживет быстрее, если будет дышать.

— В самом деле? Уверен? Что, если внутрь попадет грязь?

Лука усмехнулся:

— Нет причин для беспокойства. Это не последний раз, когда я прихожу домой раненым.

Беспокоилась ли я? Да. И мысль о том, что он так легкомысленно относится к своему здоровью, мне не нравилась.

— Иди сюда, — Лука распахнул объятия.

— Разве тебе не нужно уходить?

Я взглянула на часы. Было всего восемь, но большую часть дней в это время его уже не было дома.

— Не сегодня. На данный момент с Братвой все спокойно. Я должен быть в одном из семейных клубов сегодня во второй половине дня.

Легкая улыбка тронула мои губы. Ничего не могла с этим поделать, было радостно, что не придется снова сидеть одной весь день. Я прижалась к Луке, и он обнял меня.

— Не ожидал, что будешь выглядеть такой счастливой, — тихо сказал он.

— Мне одиноко, — ненавидела себя за то, как слабо это звучало, но это была правда.