Светлым магам вход воспрещен

Понятно, что три зомби-крысы – это вообще не четыре, но, если некроманту очень нужен весь комплект, пусть лично вылавливает недостающую часть.

Между тем Хэллрой переступил через порог и, окинув взглядом комнату, присвистнул:

– А вы, смотрю, неплохо повеселились. Что произошло?

– Чары. Светлые, темные, бытовые… Ну, и прочие стихийные бедствия, – коротко описала я сумасшедший дом, который творился в комнате.

– Стихийные бедствия носили имя Агнесс Эркли? – промурлыкал Хэллрой, чем-то довольный, как зомби-кот, наигравшийся зомби-крысой.

– Ни в коем случае, – серьезно покачала головой. – Народ вдруг начал рушить комнату и самоустраняться, а я просто в сторонке стояла. Кэтти, выходи из шкафа. Все закончилось.

– Уже можно? Ты больше не колдуешь? – промычала она загробным голосом, давая понять, что старшая сестра зажгла, как факел, и выглянула наружу. – О! Рой, ты решил к нам заглянуть?

Инкуб с восторгом следил, как сестра с видом королевской особы, выходящей из дорогущей золотой кареты, придерживая юбку, выбирается из узкого темного шкафа.

– Поверить не могу, что я все пропустил, – прошептал он. – Кажется, в этом замке наконец становится весело…

И он не скрывал этого самого отчаянного веселья, пока Кэтти приходила в себя, обмахивая побледневшее личико ладошками, а я собирала обездвиженных крыс и складывала в глубокую ритуальную чашу, найденную на нижней полке шкафа. Там же, куда предусмотрительный некромант припрятал завернутый в черную ткань гримуар. К слову, длинные облезлые хвосты умертвий я хватала белоснежным носовым платком, взятым в долг у инкуба, поэтому непонятно, чему он радовался.

– Как знаешь, – пожала я плечами, прикрыла платком обрядную посудину и спрятала в шкаф, плотно закрыв дверцы.

– Рой, а в миску упало умертвие, – вымолвила Кэтти, когда он с большим удовольствием принялся жевать орешек. Он подавился, схватился за бутыль с рябиновой настойкой, но замер и бросил на меня вопросительный взгляд, мол, кто-нибудь дегустировал?

– Никто не пробовал, – покачала я головой.

Блондин сделал большой глоток, скривился и промычал:

– Нестор вас решил отравить?

– Он сказал, что это настойка бабки Триши, – подсказала я.

– Что же вы молчали?!

Подозрительно оживившийся инкуб плеснул мутно-коричневый напиток в бокал, покрутил в руке и снова прихлебнул. На лице очередной раз нарисовалось выражение ничем не замутненного отвращения.