Светлым магам вход воспрещен

Злобно фыркнув, я поднялась с кровати, нащупала ногами домашние туфли и, приминая пятками задники, пошаркала в сторону ванной. Ледяное умывание помогло кое-как продрать глаза. Настроение было утреннее: невыносимо паршивое, когда казалось сложным сосуществовать даже с собственным отражением в зеркале. В общем, в самый раз вести подпольную войну с интриганами, смеющими приходить во сне к приличным чародейкам, особенно в образе агрессивных умертвий.

Сестра по-прежнему дрыхла.

– Кэтти, просыпайся! – с нарочито противной интонацией нашей матушки велела я, направляясь в гардеробную.

– Он ждал меня вчера, а сейчас спит, – отозвалась она.

Домашнее платье в клеточку висело на плечиках в стороне от разноцветных нарядов. Я с подозрением понюхала ткань, все еще подванивающую Ферди, и решительно выбрала самое непритязательное из платьев, привезенных сестрой. По привычке на ходу заплела волосы в косу, приколола к одежде зачарованную стрекозу и сунула в карман зеркальце с расписной крышкой.

– Кэтти, вставай!

Она выразительно дернула ногой, по всей видимости, этим многозначительным жестом давая понять, в каком кошмаре видела завтрак в начале десятого утра. Однако, когда я собиралась оставить ее засыпать в теплой компании подушки, позвала:

– Агнесс, разбуди Шейна!

– Нашла своему жениху няньку.

Выйдя из спальни с решительным желанием спуститься в столовую, я замерла возле двери, тяжело вздохнула и пошагала в те самые покои, куда ночью не хватило духу добежать отчаянной невесте. Неожиданно на стене сгустилась тень, похожая на огромное пятно, и в коридор, заставив меня отпрянуть, головой вперед из этой самой вытянутой тени, как из дыры, вылетела прислужница. Она чудом удержала равновесие, но высокая стопка постельного белья кувыркнулась из ее рук.

На некоторое время повисло ошеломленное молчание. Прислужница переводила ошарашенный взгляд с висящего в воздухе белья на меня, потом обратно. Чары медленно развеивались. Нижняя простыня шлепнулась на пол, заставив горничную моргнуть.

– Они сейчас все упадут, – вымолвила я.

– Простите, госпожа чародейка! – отмерла прислужница.