Светлым магам вход воспрещен

Встала во весь рост и даже немножко на цыпочки, чтобы не уступать ведьме, и тихо спросила:

– Что же страшного совершила Катис, отчего ты нацепила красную тряпку и прискакала утешать лучшего друга?

– Не утешать, а поддержать! – начала она путаться в показаниях."

"– Забравшись в его постель?

– Кто бы говорил! – фыркнула она. – Можно подумать, ты не знаешь, что сотворила твоя сестрица!

– Представь себе.

– Грехопадение! – вздернула она подбородок.

У меня вырвался издевательский смешок. С первого взгляда и не догадаешься, что она знала сложные слова.

– И с кем же она падала в грех? – стараясь подавить смех, уточнила я.

– С главой семьи! Она изменила Шейнэру с его старшим братом!

– А ты видела измену своими глазами? – издевательски протянула я. – За портьерой пряталась и подглядывала?

– Ну…

– Тогда, выходит, ты пытаешься оболгать Катис?

– И вообще, я не собираюсь отвечать на странные вопросы! – Элоиза гордо развернулась и, подобрав юбки, рванула к двери.

Она просто не понимала, с кем связывалась. Взломанный с помощью магии замок нехотя щелкнул, запирая нас обеих в чужой спальне. Ведьма схватилась за бронзовую ручку, но снять заклятие оказалось ей не по силам. Глядя на меня, как на маньяка с топором, она истерично задергала дверь.

– Почему она не открывается?

– Потому что заперта светлыми чарами, – медленно приближаясь, проговорила я.

Бронза под ее пальцами вспыхивала красными всполохами, но побороть запирающее заклятие никак не удавалось.

– Ты соберешь дорожный сундук и завтра утром тихонечко уедешь из замка, а я сделаю вид, что сегодня не нашла в нашей комнате бокал с любовным зельем, – по-дружески предложила я.

– Ты ничего не докажешь! – огрызнулась она.

– Да я и не планировала что-то доказывать. Кстати, Кэтти – дочь светлого мага. Любовные зелья действуют на нее усыпляюще, – нагло соврала я, все равно не проверит. – Сейчас она спит под чутким присмотром будущего мужа, а ты идешь складывать вещи. Все останутся в неведении, что вы с Хэллроем пытались провернуть, и будут счастливы.

– Ристад только одобрит! – презрительно фыркнула она.

– Зато Шейнэр очень сильно расстроится, – покачала я головой.