Строптивая помощница для титана

И что Лара лучше, и где, собственно, Лара, и как она отреагирует, ведь считались, что она нынешняя пассия Левина.

Звоню Нику. Не берет. Предсказуемо. Увижу — прибью. Ярослав звонит.

— Саша. Не знаю, в курсе ты еще или нет того, что сделал Ник.

— В курсе. На его месте я бы уехала из города на время, потому что если он в городе, я его найду и…

— Он уехал на гастроли.

— А, да, забыла, что собирался. Подготовился, змееныш.

— Саша, ты ведь сейчас дома?

— Да.

— Одна?

— Да…

— Я поднимаюсь к тебе.

Что? Зачем? Резкий звонок в дверь заставил вздрогнуть.

Открываю, а за дверью Ярослав собственной персоной. Не спрашивая, он шагнул внутрь моей квартиры, закрыл дверь и обнял меня так крепко, что косточки, кажется, затрещали.

— Сашенька, не переживай. Думаю, все можно поправить. Хочешь, я позвоню твоему молодому человеку и все объясню? Что ты не виновата, что это я, не спрашивая, тебя целовал? — Левин говорит утешающим тоном, одной рукой держит, а другой уже начал успокаивающе гладить по спине. А, нет, теперь пониже.

— Боюсь, ему уже ничего не получится объяснить, он сделал свои выводы, — отвечаю мрачно.

Судорожно вздохнула. Не из-за нахлынувших чувств, это Ярослав опять меня так сильно к себе прижал, что воздуха резко стало не хватать.

— Ты плачешь? Пожалуйста, только не плачь.

Да я, вообще-то, и не собиралась. А Ярослав продолжает активно утешать. Гладит и лапает уже везде, где только можно и нельзя. Приятное такое нестандартное утешение.

— Ой.

Видимо, для усиления процесса утешения Левин подхватил меня, но только чтобы тут же уложить на мохнатый ковер.

Сам продюсер оказался сверху и прижимает так сильно. От поцелуя в ямочку над ключицей у меня все внизу живота будто сжалось.

— Ярослав, — произношу как можно строже. Не действует. Чужие руки забираются под мое домашнее платье. — Слава! — простительно и на выдохе. Невольно выгибаюсь от нахлынувших ощущений."

"Кладу руки на мужские плечи, чтобы отодвинуть от себя Левина. Получается у меня как-то плохо и неубедительно, что ли.

Ярослав со своих плеч мои руки снимает и отводит их мне за голову.

Удерживая за запястья, продолжает целовать, но уже шею. И теперь двигает бедрами так мягко, ритмично. Вверх и вниз. Это и пугает, и в то же время прямо завораживает, вызывая еще более сильное томление внизу живота.

— Слава! В конце концов! Что это такое?!

Левин отрывается от меня, поднимает голову, хитро прищурившись и обезаруживающе улыбнувшись, отвечает:

— Утешение.

— Странное оно какое-то.

— Как умею.