Строптивая помощница для титана

— Саша?! — раздался сдвоенный возглас с крыльца, перевожу туда взгляд. На крыльца папа. И Леня. У мужчин лица не менее шокированные, чем до этого у мамы.

— Мама, — возмущенно шиплю я. — Я же просила Леню не звать.

— Но ты же сказала, что будешь с подружкой, вот я и решила, что ничего страшного, если и его позову, — виноватым голосом отвечает мама.

О, как.

Ладно, переживем как-нибудь. Но раздражает, что опять за меня все решили.

Отчим, нахмурив брови, решительно двинулся в мою сторону, а за ним Леня. Ну прямо грозный тигр и его прихвостень.

— Вы кто? — первым делом спросил отчим, даже не поздоровавшись.

Нет, не дам начальника в обиду.

— Это мой друг, папа. Познакомься, пожалуйста — Ярослав. Ярослав, это мой папа Георгий Станиславович.

Шеф не успевает ничего ответить.

— Не слишком ли взрослый у тебя друг? Давно вы “подружились”?

Боже, как стыдно.

— Не очень. Пап…

— Это из-за него ты съехала?

О мои щеки уже можно спички зажигать, настолько они раскалены.

— Нет. И, кстати, сейчас я тоже не из-за него уеду.

Беру шефа под руку и тяну Ярослава назад, к машине. Не надо мне этого всего. Если бы приехала одного, проглотила бы. Но демонстрировать весь этот цирк начальнику не намерена. Отчим перегибает палку.

Но шеф удивил. Стоит, как скала, сдвинуть с места не удалось. Уходить не собирается, но и отвечать что-либо моему отцу тоже.

— Давайте не будем доводить на конфликта. Саша столько хорошего рассказывала о своем папе, так хотела к вам приехать, — безмятежным тоном говорит Ярослав, притягивая меня к себе ближе. А он… тот еще провокатор. Прямо как в театре с Максом, когда тот заигрался, то обозначил позиции.

Теперь уже папа краснеет. Боюсь представить, что сейчас творится в его голове. (293f8)

— Ой, вы Гришу извините, он, бывает, шумит, не разобравшись, — тут же начала щебетать мама, стремясь сгладить момент и сигнализируя мне взглядом, что папу берет на себя.

Мама тоже тянет отчима за руку чтобы увести подальше, и папа нехотя идет за ней, даже буркнув на ходу нечто похожее на извинение.

На дорожке к крыльцу остается Леня — его тянуть некому куда-либо, вот, видимо, и растерялся.