Стервятник

Правда, габариты остаются габаритами, тут уж ничего не попишешь. Родион с Вадиком Самсоновым, ухватившись с двух сторон за вырезанные в плотном картоне ручки-отверстия, волокли огромный ящик на девятый этаж – в лифт он не вошел, российские лифты, даже в домах новейшей постройки, но рядовой серии, на такие предметы не рассчитаны. Было не то чтобы тяжело, но неудобно. Раза три останавливались и, малость передохнув, менялись местами.

– В общем, официальный любовник ничем от официального мужа не отличается, – пропыхтел циничный человек Самсонов.

 – По дому так же помогать приходится, что неутешительно… Мы где?

– На шестом вроде бы, – сказал Родион. – К сожалению.

– Ничего, доплетемся, тестев коньячок оприходуем безжалостно. Не купюру же с него брать – а пуп напрягать совершенно задаром тоже вроде бы негоже…

– С Наташки получишь, – фыркнул Родион.

– Так это само собой, и к вознаграждению за труды вроде бы отношения не имеет… Взяли?

– Взяли, – вздохнул Родион.

Они подхватили ящик с красивыми фирменными надписями и поволокли дальше, лениво чертыхаясь, скорее по обязанности русского человека, не привыкшего выполнять работу без ритуальных сетований на судьбинушку Самсонову, былому сокурснику и компаньону по иным забавам, имевшим место быть до женитьбы Родиона на Лике (да и потом, что греха таить, иногда по старой памяти случалось всякое), Родион не то чтобы завидовал – скорее, слегка удивлялся капризному норову Фортуны, из двух практически одинаковых заготовок производившей два совершенно разных изделия.

Вадьке Самсонову не то чтобы все удавалось – просто, как говорится, умел ухватить у жизни. По табели о рангах «Шантармаша» он располагался гораздо ниже Родиона – зато уже три года параллельно с основной работой крутился в одном из множества загадочных кооперативов и прочих акционерных обществ (другой псевдоним – малые предприятия), которыми завод как-то незаметно ухитрился обрасти.

А может, и не в одном – во всем, что касалось сих таинственных фирмочек, то ли перепродававших с наценкой шантармашевские холодильники, то ли торговавших неведомо откуда взявшимся спиртом, Вадька сохранял упорное молчание и притворялся, будто не понимает Родионовых намеков насчет готовности примкнуть к строителям капитализма (так что Родион в конце концов, чтобы не унижаться лишний раз, перестал навязываться).