Стервятник

Лика, бросив взгляд на часы, промокнула губы салфеткой, махнула рукой:

– Бежать пора, потом поговорим…

Но перед тем, как исчезнуть, задержалась в дверях и бросила на него чуть беспомощный взгляд, преисполненный растерянности, изумления и еще чего-то схожего. Именно такого взгляда он и ожидал, получив нешуточную моральную сатисфакцию.

Вышел на балкон, успел еще заметить, как Лика садится на заднее сиденье черного БМВ, и в полном блаженстве души громко замурлыкал мелодию из «Крестного отца», почесывая пузо.

Вторую порцию бодрящего удовлетворения он получил, когда вышел с Зоей во двор и неторопливо распахнул дверцу «форда» на глазах соседа и его приятелей, торчавших возле низкой белой «японки». Уставились так, что Родион ощутил нечто схожее с оргазмом, и медленно проехал мимо, не удостоив их и взгляда. Зато видел в зеркальце, как они таращатся вслед.

Увы, Зоя не проявила ожидавшегося восторга – приняла известие о появлении в хозяйстве «форда» не равнодушно, конечно, но с неприятно царапнувшим его спокойствием.

А ведь ради нее, если подумать, и старался… Словно хозяйка ста кукол, получившая в подарок сто первую, восприняла, как должное, поерзала на сиденье, побаловалась с кнопками стеклоподъемника, но ни ликования тебе, ни даже восторга…

– Круто? – спросил он, и реплика показалась заискивающей.

Зоя пожала плечиками:

– Нормально. А телевизора нет? У мамы в бээмвэшке видел, какой телевизор? И холодильник скоро поставят…

Словом, отъезжая от школы, он почувствовал себя генералом, у которого неожиданно украли победу.

Победа-то произошла, но вот ожидаемый триумф отменили, никаких тебе золотых колесниц, золотых венков над головой и рева труб. Это ты полагал, что свершил нечто достойное триумфа, – окружающие другого мнения…

Ну и наплевать. Не очень-то и хотелось. Он сделал все, что было в его силах, старательно пытался укрепить истончившиеся ниточки, соединявшие с женой и дочкой. Значит, не судьба…

…Знаете ли вы шантарскую ночь? О, вы не знаете шантарской ночи! Необъятный небесный свод раздался, раздвинулся еще необъятнее – и с шипением мечутся по нему разноцветные ракеты, запускаемые в обильном множестве вдребезину пьяными курсантами зенитно-командного училища, отмечающими восьмисотлетие своих славных войск (берущее начало с произвольно вычисленной даты славного подвига Алеши Поповича, сшибшего с небес Змея Горыныча кстати подвернувшейся оглоблей).