Стервятник

 – Дядька просил по утрянке движок прогреть…

– Родной дядька-то?

– Ну…

– Лежи, племянничек, – хмыкнул Родион и вышел. Уверенно двинулся к «мерседесу» – ни разу в жизни не сидел в такой машине, не говоря уж о том, чтобы ею управлять, искушение оказалось слишком велико…

Когда он открыл дверцу, не последовало ни звуковых, ни световых эффектов, тишина осталась ненарушенной. Мало кто включает на ночь сигнализацию, полагаясь на отвечающих потрохами сторожей…

Дверца захлопнулась бесшумно – словно шпага вошла в ножны. Упруго-мягкое сиденье прогнулось под ним ровно настолько, чтобы стало удобно.

Мощный мотор замурлыкал едва слышно. Родион вывел машину в ворота. Управиться с германским битюгом оказалось гораздо легче, чем ему представлялось: «мерседес» откликался на малейший поворот руля с предупредительностью дорогой шлюхи, оказавшейся в постели щедрого миллионера. Казалось, он угадывает желания водителя.

Как всегда в столь поздний час, машин на улицах было немного, и Родион несся, то и дело нарушая правила, вылетая за непрерывную линию, не уступая проезда там, где следовало бы, обгоняя попутных и заставляя шарахаться к обочине встречных.

Пора было поворачивать, он забрался слишком далеко от места, где оставил «жигуль», – но не нашлось сил и желания повернуть руль, вернуться к своей разбитой таратайке…

Заорав в совершеннейшем упоении что-то неразборчивое, он завертел руль – и «мерседес» послушно выписал на дороге широкую синусоиду, заставив встречную машину буквально выпрыгнуть на тротуар, она едва не врезалась в киоск, визжа тормозами, уткнулась капотом в хлипкую оградку возле магазина «Подарки».

Родион помчался дальше. Справа показались сине-белые милицейские «жигули», неспешно въехали на перекресток, Родиону согласно всем писаным правилам полагалось бы уступить дорогу, он-то ехал по второстепенной – но вместо этого нога сильнее притоптала педаль газа, руки сами собой крутнули руль чуть вправо…

Отчаянный скрежет раздираемого железа, удар… Сине-белую машину развернуло, она вмазалась левым бортом в лакированный бок «мерседеса», Родион успел заметить в мертвенно-бледном свете уличных фонарей две искаженные физиономии, показавшиеся невероятно глупыми, – и мерс, подобно хорошему скакуну, вынес случайного седока из схватки, «жигули» отлетели в сторону.