Стервятник

 – Значит, ровно в восемнадцать сорок шесть, сверим часы, я вам в дверь безжалостно тарабаню и увожу лялечку…

Родион все тем же барственным, как он надеялся, тоном с растяжкой произнес:

– А если мне, простите, захочется еще пообщаться? Кожаный парнишка бросил на него быстрый взгляд, в котором мелькнула явная насмешка:"

"– Первый раз имеете дело с эскортом, господин хороший? Какие проблемы, заплатите еще, только и делов – и продолжайте, пока деньги не кончатся, все для клиента… Ну, я полетел, сейчас девочка поднимется, готовьте цветы и фанфары…

– Дверь я не закрываю, значит? – спросил Родион непонятно зачем.

Он уже прекрасно понимал, что не получилось «скучающего барина», что его расшифровали в одночасье…

– Да уж конечно, зачем закрывать? – Парень обернулся и подмигнул: – Не робей, мужик, когда-то надо и эскорт попробовать, зато потом сто лет рассказывать будешь…

Родион вернулся в комнату, сердито налил коньяка до краев. Он с превеликим удовольствием бросил бы эту затею, но поздно было останавливаться, будешь выглядеть вовсе уж заскорузлым совком и идиотом… Посмотрел на себя в зеркало, пытаясь понять, что в нем отличается – вроде бы и ничего, те же джинсы и куртка, часы не хуже, лучше даже, чем у юного сутенера, а вот поди ж ты, будто клеймо на лбу: СОВОК…

В прихожей послышались легкие шаги.

Вошла светловолосая – крашеная, конечно, – девушка в джинсовом костюмчике и тесной черной футболке, ловко скинула кроссовки, зацепив задники носками, на миг задержалась у двери, окидывая комнату быстрым взглядом. Потом столь же мимолетно-оценивающе смерила Родиона взглядом с ног до головы, склонила голову к правому плечу, к левому, улыбнулась непринужденно:

– Привет.

Сунув руки в карманы распахнутой курточки (позволившей моментально определить, что лифчиками нимфа по вызову решительно пренебрегает, но отнюдь не оттого, что природа ее обделила приманчивыми возвышенностями), танцующим шагом прошлась по комнате, мимоходом скользнув взглядом по книжной полке, покачалась с пятки на носок, подошла почти вплотную и без малейшего смущения поинтересовалась:

– Какие будут пожелания?

Он молча пожал плечами, испытывая нешуточную неловкость.

При всем его изрядном опыте самого тесного общения с прекрасной половиной рода человеческого предстоящее чуточку смущало по причине полной новизны. Трудно было с маху свыкнуться с мыслью, что эту совершенно незнакомую красоточку можно использовать с ходу как душе угодно, без всяких вступлений и прелюдий.