След на весеннем снегу

Но что делать дальше? Мила вдруг сообразила, что до сих пор не сообщила о случившемся своему охраннику. Через окно она увидела, что тот сидит в машине с работающим мотором, уставившись в телефон. То ли кино смотрит, то ли читает.

Предыдущий охранник Соболева очень любил литературу, предпочитая русскую классику. Это, впрочем, не помешало ему влезть в дом Андрея Погодина и спланировать убийство последнего. Так что начитанность вовсе не гарантировала высоких моральных качеств. Впрочем, снаряд не мог попасть в ту же воронку дважды, а значит, уж кого-кого, а охранников Соболева можно было не опасаться.

Пока Мила была на уроках, Игорь вполне мог доехать до ее дома и похозяйничать в квартире без малейшей опаски быть пойманным на месте преступления. Правда, когда они выходили на утреннюю прогулку, Кактус воспринял появление нового человека вполне спокойно. Если бы тот оказался тем самым визитером, которого ее пес вчера цапнул за ногу, то вряд ли бы пес просто дружелюбно обнюхал. Или Мила уже ничего не понимает в собачьей психологии?

Так рассказать, что в квартире кто-то был, или не надо? От умственного напряжения Мила даже вспотела и тут же рассердилась на себя, что не может принять простейшего решения.

– Да, Камилла Александровна, – тут же ответил тот, перестав пялиться в телефон. – Слушаю.

– Игорь, пока меня не было дома, сюда кто-то влез, – сказала она. – В доме все перевернуто, и мою собаку усыпили каким-то лекарством.

– Что? Вашу собаку убили?

– Нет-нет, ее просто усыпили, чтобы она не мешала обыскивать дом. Сейчас Кактус уже проснулся, и я уверена, что ему ничего не угрожает, но все-таки решила сообщить.

– Я сейчас зайду. Отоприте мне дверь.

Через минуту он был уже в доме, профессиональным взглядом окинул царящий здесь разгром.

– Что-то пропало?

– Четыре монеты из найденного мной клада.

– Что-о-о-о?

– Вас это удивляет?

– Признаться, очень.

– Некоторые серебряные, а некоторые вообще медные, – призналась Мила. – По оценке Савелия, ну, архитектора, которого вы видели сегодня утром, красная цена им долларов двести пятьдесят.

– Дичь какая-то.

С подобной оценкой Мила была полностью согласна.