След на весеннем снегу

Не хотелось бы, чтобы ваша прогулка за кладами закончилась воспалением легких. Не уверен, что в местной глуши его умеют лечить.

Мила с благодарностью посмотрела на него, расстегивая молнию на своем щегольском ботинке.

– Что вы делаете? – остановил ее архитектор. – Эти валенки сорок пятого размера. Вы выпадете из них, если наденете просто на тонкий носок. Шагу не сможете ступить, чтобы не упасть. Залезайте туда прямо в ботинках.

– Они грязные…

– Да что ж поделать, если вы все время что-то пачкаете, – он засмеялся, поэтому фраза прозвучала необидно.

– Спасибо, – искренне поблагодарила Мила, уже не чувствовавшая ног. – А откуда у вас валенки?

– Лежат в багажнике.

– Всегда? – Мила представила ярко-красную «Альфа Ромео» и тоже засмеялась.

– Зимой всегда. От нашего с вами славного города до Малодвинска пятьсот километров, причем трасса большую часть времени совершенно пустынна, да и сотовая связь ловит не везде. Если сломаться, то можно застрять в ожидании помощи на несколько часов. Зимой это очень слабое удовольствие, поэтому я вожу в багажнике валенки и теплый меховой тулуп.

Да, сейчас его валенки были как нельзя кстати.

– Кстати, я, пока шел, посмотрел в интернете, что именно вы нашли. Это монеты Царства Польского, или так называемой Конгрессовой Польши, которые выпускались с 1815 по 1915 год. Покажите еще раз.

Мила послушно достала монетки, которые успела убрать в карман пуховика.

– Вот это пять злотых 1817 года.

– Дорогая? – зачем-то уточнила Мила, находящаяся под впечатлением от того, что Гранатов, в отличие от нее, уже успел оценить находку.

– От ста до ста пятидесяти долларов. В зависимости от состояния. А вот это монета в десять грошей, она не серебряная, а билонная. Стоит порядка десяти долларов.

– Что значит «билонная»? – спросила Мила.

– Неполноценная монета, чья покупательская способность превышает стоимость содержащегося в ней ценного металла.