Сломанная защита

Разнеженная после сауны и массажа, в одноразовых стрингах под белым халатом и с наспех завязанным пучком на макушке я не хочу ни с кем пересекаться, поэтому использую служебную или пожарную… в общем, неосновную лестницу, которой редко пользуются.

Здесь прохладно, наверное, открыто окно в стояке, от сквозняка невольно ежусь и спешу поскорее вернуться в теплый коридор. Но успеваю пробежать буквально один лестничный проем, как едва не налетаю на мужчину, облаченного в примерно такой же, как у меня, только серый, халат.

Андрей Осадчий оборачивается, услышав мои мягкие шаги в тапочках. Увидев меня, ничуть не удивляется, быстро тушит окурок, выбрасывает его на улицу — тоже мне законопослушный гражданин! — и закрывает окно."

"— Вот почему так холодно! — я пячусь назад, так как его фигура перегородила проход. От холода поджимаю пальцы ног, прячу руки в карманы халата, пытаясь при этом закутаться поплотнее.

— Да, тут нет пожарных датчиков, — это он так объясняет свое возмутительное поведение. Видимо, громкие фразы на латыни он использует тогда, когда ему это удобно.

— Можно мне пройти?

— Разумеется, — он делает шаг в сторону и слегка поворачивается бочком, не препятствуя. Но не уходит. Я сглатываю. На нас сейчас так мало одежды, и я понятия не имею, что у него на уме. Смотрю ему в глаза, он спокойно поддерживает зрительный контакт. Оба не двигаемся.

В следующую секунду я отчетливо понимаю, что пройти мимо него не удастся. Не знаю, откуда берется эта шальная мысль, но в ее правдивости я даже не сомневаюсь.

Я молюсь о том, чтобы нам кто-то помешал. И одновременно о том, чтобы — нет.

Глава 22

Андрей манит к себе легкой улыбкой, он стоит ниже, и получается, что смотрит снизу вверх. Быстро облизывает губы и приглашает идти легким кивком. Самоуверенный и невозмутимый, одинаково элегантный что в бассейне, что в суде. Знаю, как его образ действует на женщин, и не собираюсь спорить, что точно так же он действует и на меня.

Но расслабляться не время, он никакой мне не друг, я помню об этом каждую секунду своей жизни.

— Пожалуй, воспользуюсь лифтом, — оглядываюсь назад. Тогда он теряет терпение, в два шага преодолевает расстояние между нами и… обнимает меня.

Хватает сразу обеими руками и рывком притягивает к себе. А потом впивается в губы. Накрывает мой рот своим горячим и, не позволяя ни единого лишнего вздоха, делает движение, обхватывая мою нижнюю губу. Его руки словно из стали, он не позволяет отстраниться ни на сантиметр.