Сломанная защита

В тусклом свете различает лишь силуэт, от которого не отводит взгляда. Обстановка ему не интересна, Осадчий здесь исключительно ради меня. Наверное, тоже нервничает. Вдруг я крокодил какой? Или вообще мужского пола."

"Все так же в костюме, верен стилю. Наверное, он и в спортзале приседает, зажав между зубами галстук.

— Не опоздал? — спрашивает, хотя прекрасно знает, что нет.

— Я специально приехала пораньше.

Он делает несколько шагов по направлению ко мне, а я иду к нему. Мы останавливаемся на середине комнаты в полуметре друг от друга.

— Ты потрясающе выглядишь, Яблочки, — говорит он тихо, а меня бросает в жар. Восхищенный тон и прямой взгляд — лучше любой прелюдии. Я убеждаюсь в правильности своего сумбурного решения. Я хочу этого мужчину. Буду всю жизнь жалеть, если откажу себе в этом желании.

— Все же мне удалось тебя потрясти, мой искушенный Президент, — я делаю шаг вперед и кладу ладони на его грудь.

Он неспешно тянется и обнимает меня за талию. Длинные пальцы смыкаются на моей спине, а между двумя большими — можно поместить ладонь, Осадчему не хватает совсем немного, чтобы взять меня в кольцо. Он действительно высокий и большой мужчина, вблизи ощущение его физического превосходства усиливается. Адвокат выше меня на голову, аккуратно подстриженная короткая борода добавляет ему возраста и солидности, серые глаза смотрят внимательно.

Кроме того, я отмечаю, что черты его лица немного заострились, он и правда выглядит уставшим, если сравнивать с той фотографией, которую прислал мне. Почему-то хочется по-женски укутать его заботой и вниманием, подарить отдых и покой.

— Ты можешь снять маску, я никому не скажу, — произносит он совсем рядом. Честно, открыто. Адвокатская тайна и бла-бла, я в курсе о твоем кодексе, жаль, мы в разных командах. Отрицательно качаю головой. Он пропускает мои волосы сквозь пальцы.

— Мой муж утверждает, что рыжих ведьм надо жечь на костре.

Упоминание «мужа» ему не нравится, это мельком отражается на лице, но он берет себя в руки и игнорирует.

— Инквизиция лет двести как вне закона, — слова звучат так, будто он меня защищает. Я привстаю на цыпочки и прижимаюсь щекой к его груди. Он обнимает меня крепче, не торопит, ждет правила, по которым будем играть.