Шутка

— Эх, чуть-чуть бы раньше! — отчаянно сказал стоящий на коленях перед Ленечкиным телом мужчина.

— Надо же, какой молоденький! — сдавленно выдохнула какая-то женщина.

— Это вы с ним были, да? — Люда даже не поняла, кто это ее спросил. — Родственник, знакомый?

— Что?

— Я говорю, жалко парня. Молодой.

— Ты поплачь, милая, — жалостливо вздохнула стоящая рядом старушка.

«Да-да, я плачу. — Люде казалось, что она говорит это вслух. — Все уже позади, и я плачу. Я хотела быть ему матерью. Но я не могу быть матерью.

Я не знаю, что это такое. Ни одна мать не поступила бы так. Она бы не дала своему ребенку утонуть. Или утонула бы вместе с ним. А я сидела на берегу и ждала, пока он захлебнется. Ни одна мать этого бы не сделала».

А потом вдруг ей захотелось крикнуть всем этим людям: «Я сделала для него больше, чем мать! Я не дала ему стать негодяем! Я его спасла!»

Тот же человек, назвавшийся врачом, совал ей в рот какую-то большую, пахнущую ментолом таблетку, но она уже не воспринимала происходящее.

Все было кончено. Бога нет…

4

…Валентин позвонил на сотовый следующим вечером. Люда вернулась в Москву, как только были закончены все необходимые формальности с милицией, медициной и властями. Якушев уехал за Лениными родителями, и Люда впервые в жизни обрадовалась его существованию. И вдруг этот вечерний звонок:

— Ты не передумала?

— Нет.

Она вспомнила лицо мужа. В тот момент, когда Леню, словно живого, осторожно несли в дом двое мужчин. И Люда сразу подумала, что никакого поезда в новую жизнь не будет.

Вернее, для них это будут разные поезда — для нее и Евгения Якушева. Один из них проследует на тот свет.

— Я хочу тебя увидеть сегодня, — сказала она Валентину. — Сейчас.

— Хорошо. Там же, где в прошлый раз, через сорок минут. Она приехала чуть раньше. Гнала как сумасшедшая, пытаясь сбросить охватившее ее там, на озере, оцепенение. Но скорость не помогла, водители сторонились ее «Тойоты» и крутили пальцем у виска, и Люда вылезла из своей машины у ворот парка в прежнем состоянии.

Усталая и безразличная ко всему. Даже ненависть к мужу куда-то исчезла.

Валентин был точен. Когда Люда увидела его, то словно проснулась. Ну да! Это именно тот человек, который ей сейчас нужен! Ему можно рассказать все. С самого начала.

— Валентин, — начала было она после того, как его губы скользнули по ее виску.

— Не надо, — поморщился Валентин. — С таким лицом, как у тебя сейчас, идут на исповедь в церковь. А я не священник.