Шах и мат

Или салат, если тебе не противен звук скрежета вилки о металл…

– Кто еще в американской команде, кроме Эмиля?

– Точно не знаю, – Дефне будто уклоняется от ответа. – Может, Тану Гоэль?

– Ты бы хотела, чтобы я поехала?

– Я… – Она чешет затылок, из-под рукава виднеется ее шахматная татуировка.

Пока Дефне думает, как правильно ответить, я изучаю расстановку фигур на нарисованной чернилами доске. Белые атакуют ладьей, черные уже потеряли две пешки.

– Это была бы прекрасная возможность для увеличения твоего рейтинга.

Несколько часов спустя я сижу за обеденным столом вместе со своей семьей, грызу наггетсы в форме тиранозавров и говорю настолько буднично, насколько возможно:

– Центр пенсионеров назначил меня сопровождающей в поездке.

– О, – мама отрывает взгляд от тарелки. – И куда едете?

– В Торонто. На пять дней, в ноябре.

– Подожди. – Сабрина кладет телефон на стол. Я бы сказала, швыряет. – Ты будешь веселиться в Торонто, а нас оставишь одних? Серьезно?

Я моргаю, потрясенная сочетанием паники и злости в ее голосе.

– Я просто…

– Что, если Голиафу станет плохо? Что, если Дарси засунет фигурку из «Монополии» себе в нос и ей потребуется срочная помощь? Предлагаешь добираться автостопом, если мне надо будет поехать на собрание по дерби?

– Я обо всем позабочусь заранее… – начинаю я, но Дарси меня перебивает:

– Я ничего не засовывала себе в нос с пяти лет!

Мама добавляет:

– Я все еще буду рядом, Сабрина.

– Дарси – идиотка, а идиоты непредсказуемы, Мэл. В этом и смысл чрезвычайных ситуаций: к ним нельзя подготовиться. Что, если маме станет хуже? Кто о ней позаботится? Ты такая эгоистка…

– Сабрина, – мамин голос, обычно мягкий, теперь хлесткий, как кнут, – попроси у сестры прощения.

– Все, что я сказала, – правда.

– Сабрина.

Скрип стула, стук пяток – и след ее уже простыл. В комнате становится тихо. Несколько секунд спустя хлопает входная дверь.

Мама закрывает глаза и делает ровно три вдоха и выхода. Затем говорит:

– Мэллори, конечно поезжай. Мы справимся.

Я трясу головой.