Счастье для ведьмы

Одновременно этот специалист местной службы занятости переругивался с грузным бородатым брюнетом в грязных сапогах и с нагайкой в мощном кулаке.

– Эй, верни мне золото, этот крылатый не стоит и медяка! – взревел бородач."

"– Кто это решил? – возмутился тщедушный. – По силе и выносливости он стоит десятерых рабов, настоящий воин! Благодаря магическому ошейнику подчинения будет как шелковый!

– Ты меня совсем за дурака держишь? – негодовал бородач. – При чем тут ошейник подчинения и клятва неприкосновенности хозяина? Без нее он меня в любой момент убьет!

– Сделка совершена, уважаемый.

Теперь крылатый – ваша забота! – не сдавался «кадровик».

– Любой знает: главное условие сделки – добровольная клятва подчинения и неприкосновенности хозяина, а этот раб отказался ее давать! Верни мое золото, жулик! – все громче ярился бородач.

– Да подавись ты своим золотом! – прошипел тщедушный и сунул в протянутую ладонь-лопату бородатого кошель с деньгами.

– Поговори мне еще, мошенник! Накатаю жалобу в магистрат! – рыкнул бородач, сжимая кошель в кулаке, краснея и пыхтя, словно кипящий чайник.

 – Этих четверых иных ты продаешь уже месяц! Сегодня все равно последний день, а завтра стража признает их непригодными и опасными для гварта и уничтожит.

– Ой-ой, испугал. Накатает он. Сперва считать научись, умник. У меня еще два дня есть! – злобно выплюнул продавец, причем буквально.

Бородач в долгу не остался: плюнул ему под ноги и ушел, гневно потрясая руками и расталкивая зевак.

Мой «навигатор» направился прямиком к одной из клеток.

Ей проще: пролетела над головами и зависла. А мне пришлось протискиваться. Наконец я пролезла к тщедушному торговцу рабочей силой. Весь его «товар», похоже, разобрали, остался только один невольник, подпирающий верх клетки. Он стоял, расставив ноги и расправив, насколько позволяло замкнутое пространство, потрепанные тускло-белые крылья.

– Ангел… – потрясенно выдохнула я, рассматривая неземной красоты мужчину в рваной грязной рубахе и таких же штанах, наверняка бывшем исподнем.

Но даже в клетке и в рабском ошейнике, как пить дать, на голодном пайке, оборванный и босой, этот мужчина производил впечатление сильного, уверенного в себе и опасного… кого? Вычленив меня из толпы, он презрительно-высокомерно скривил полные губы и впился мне в лицо ненавидящим, ярко-зеленым, как у меня, взглядом. Вернее, одним глазом, потому что второй и пол-лица закрывала потемневшая от грязи прядь светлых волос.