Счастье для ведьмы

Я подошла вплотную к статуе, взглянула в лицо Белобога и сжала в кулаке свой кулон, словно добавляя мольбам силы покинутой Земли. Потом опустилась на колени и, трепетно зачерпнув в пригоршню святой для этого народа воды, напилась.

Сначала освежающая прохладная вода остудила горло. Я зачерпнула и выпила еще, благодаря за жизнь. А дальше меня словно окутало исходящее от статуи сияние. Стало приятно и тепло, будто в сильных горячих отчих руках. «Руки» слегка сжали мои плечи, делясь поддержкой и уверенностью, а потом отпустили.

Я минуту простояла на коленях с глупой счастливой улыбкой. Ведь только что получила знак: боги меня не оставили. Неважно, Мирей это или мой с Земли, но они со мной!

– Барышня, я рад, что Тьма в вас не проникла. Светлые души укрепляют Хеймиц, – вежливый и подобревший голос лира Мартиса вернул меня в реальность, но словно окатил ледяной водой. Воин Света помог мне подняться и повел к выходу.

– Благодарю вас, лир Мартис, – хрипло шепнула я, прикрываясь веером ресниц от внимательного, уже не подозрительного, но слишком заинтересованного мужского взгляда.

Вот не будь я в сердце Хеймица – оплота борьбы с иными и ведьмами – я бы, наверное, смущалась и млела от внимания высокого, сильного, харизматичного мужчины. Сейчас же мне приходится сдерживаться, чтобы не затрястись от страха. Нестерпимо хочется проверить: не сполз ли парик в заварушке? Но надо держаться за локоть любезного кавалера и идти на деревянных ногах.

– Смею надеяться, что вы позволите мне ухаживать за вами и согласитесь обращаться ко мне по имени. Просто Мартис.

– Это немного преждевременно и неуместно…

Мой хриплый лепет не «просто Мартис» мягко оборвал:

– Я понимаю, вы удивительно чистая и красивая девушка. Не каждую душу Пресветлый одаривает своим Светом. Тем более вы магиня. Любой ловчий ордена сочтет за честь, если вы согласитесь стать его женой.

– Вы полагаете? – Я выдавила смущенную улыбку, поддерживая разговор.

– Уверен! – улыбнулся мужчина, сверкнув потеплевшими голубыми глазами.

Щеки обожгло румянцем, но не от смущения, как могло показаться моему собеседнику, а от страха сгореть на костре или лишиться головы на плахе. Я старательно прикрыла глаза ресницами и по-девичьи стыдливо смотрела долу, когда едва слышно из-за сведенного горла шептала:

– Хорошо, лир, я доверяю вашему мнению.