Счастье для ведьмы

Я пришла в себя с ощущением, что меня накануне кто-то переехал. При этом ничего критически не болит, не мучит неподъемная усталость и пустота внутри, когда высыхают и спадаются магические каналы. Словно мы с бабушкой «слегка» перетрудились в сезон заготовок.

Приоткрыв глаза, я оторопело замерла: белый день, весь мир вокруг переливается яркими, фантастически прекрасными, самыми невообразимыми красками. Такое со мной уже случалось, сразу после ритуала передачи силы от Измиры. Тогда мы обе с трудом добрели до дома, но при этом внутри меня буквально пела магия.

– Мы живы? – просипела я, еще не веря себе.

– Да, повезло! – раздался рядом голос Эрна.

Надо мной навис… некто, напоминающий Эрна в человеческой ипостаси. В черном кимоно, с жутко бледным, голубоватым… нет, синюшным лицом и черными провалами глаз, в которых светилось нечто потустороннее.

– А-а-а… зомби! Зомби! – взвизгнула я, закрываясь руками.

– Неужели я настолько плохо выгляжу? – отозвался живой «труп».

Вернув себе обычное зрение, я тщательнее рассмотрела горгула. Ну да, выглядит – краше в гроб кладут. Мало того: у него над головой зависла вся такая сияющая неоновым светом моя звезда счастья. Значит, либо она пустыне не нужна оказалась, либо отложила свои обязанности моего путеводителя до более благоприятных времен. А сейчас вернулась. Зараза! Предательница!

Именно ее голубое сияние отразилось в глазах Эрна, придав жути его облику. Я невольно махнула рукой, чтобы она отлетела в сторонку.

И стали видны другие подробности, к сожалению, не менее пугающие. Мой спасатель лежал рядом, опираясь локтем о землю, такой большой, внушительный, но больше не подавляющий и пугающий. Заботливый и милый Рэн изменил мое отношение к самому Эрну, но, насколько и как именно, еще нужно будет разобраться.

А пока меня больше заботил его плачевный и измученный вид. Разглядев тонкую розоватую кожу на его лице, шее и ушах, я жалостливо всхлипнула:

– Эрн, мне так жаль, что ты пострадал!

И осторожно, кончиками пальцев, стараясь не задеть щеку Эрна, убрала серую прядку с его лба, чтобы не лезла в глаза.

Его темные брови дернулись вверх, выражая приятное удивление, а потом хмуро сомкнулись у переносицы. Он взял мою руку, но не оттолкнул, а прижал ладонью к своей щеке и неожиданно строго возразил:

– Не надо, не жалей! Ты попала в пустошь по моей вине! Это я недосмотрел, упустил того выродка.