Само совершенство. Том 2

Почувствовав, как кровь прилила к лицу, он резко повернулся к Аде и громко и отчетливо произнес:

— Ты злобная, бессердечная, бездушная женщина. Ада. Я уже говорил тебе об этом много лет назад и повторяю сейчас.

— А ты, — прошипела Ада, пунцовея от ярости, — жалкое, паршивое ничтожество.

Обычно доброе и спокойное лицо Германа приобрело угрожающее выражение, не предвещающее ничего хорошего."

"—  — Ты говорила совсем другое, когда много лет назад бегала за мной повсюду, пытаясь отбить меня у Флосси! — С этими словами он резко развернулся и ушел, оставив разъяренную Аду и потрясенную, не осознавшую до конца всего сказанного Флосси наедине друг с Другом.

Кэтрин едва дождалась момента, когда Джулия снова ушла на сцену, где начиналась репетиция с детьми, и крепко сжала руку Теда. Ее лицо было страшно напряжено, но в глазах снова зажегся огонек надежды.

— Тед, как ты думаешь, это прилетел Бенедикт?

Теду очень не хотелось расстраивать жену, но он старался смотреть на вещи реально.

— Нет. Это совершенно точно не он. Помнишь, во вчерашних вечерних новостях говорили, что он устраивает у себя прием.

Пытаясь хоть как-то ободрить жену, Тед легонько потрепал ее по руке.

— Наверное, Ларреби прилетел из Далласа с очередной ежемесячной инспекцией того завода, который он строит неподалеку отсюда, в Линчвилле.

— А теперь пристегните ремни и хорошенько помолитесь, — прогудел в интеркоме жизнерадостный голос пилота фарреловского «Лира». — Нам, судя по всему, крупно повезло.

Не сказав ни слова, Зак пристегнул ремень и продолжал смотреть на телевизионный экран — обе видеозаписи он взял с собой, чтобы еще раз просмотреть их в самолете. Однако несколько минут спустя резкий толчок и визг тормозов вывели его из этого отрешенного состояния.

— Еще два подобных приземления, и мистеру Фаррелу понадобятся новые тормоза. — Голос пилота слегка дрожал, как у человека, в очень короткий срок испытавшего сильное потрясение и последовавшее за ним облегчение. — Какие у вас планы на сегодня, мистер Бенедикт? — поинтересовался он.