Ромео с большой дороги

Волкова и Кулькина, не шевелясь, стояли друг против друга.

– Может, чайку попьете? – внесла идиотское предложение Феня. – Сядете, побалакаете спокойненько…

И тут Алевтина подняла правую руку, а левую прижала к груди и четко, торжественно произнесла:

– Проклинаю тебя и твоих детей. Навсегда. Пусть они счастья не увидят. А ты сдохнешь. Вернее, сдохнете вы все. Пятнадцатое мая, запомни! Именно оно – день смерти! Жди и бойся! Господь не фраер, все видит и каждому по заслугам воздаст. Пятнадцатое! Проклятый день!

Невидимая рука схватила Феню за желудок и стала медленно сдавливать его ледяными пальцами.

– Пожалуйста, закрой дверь, – еле слышно прошептала Анна.

– Сейчас, – с трудом ворочая языком, ответила Феня, но двинуться не сумела.

С площадки донеслось звяканье, потом раздался голос Нины Ивановны:

– Ну хороши, дверь нараспашку! Подобная беспечность в наше время может дорого стоить! Феня, детям уже спать пора. Могу их у себя положить…

Продолжая говорить, Нина Ивановна вошла в квартиру Волковых.

– Аня, Феня, – удивилась она, – отчего молчите?

– Нет у нас охоты болтать, – нашлась нянька, – и веселиться причин не найти.

– Петр Михайлович… он… – прозапиналась соседка.

– Жив пока хозяин, – перебила Нину Ивановну Феня. – Ксюшу с Алешей скоро заберу, вот только Анну Сергеевну уложу, она еле жива. Завтра выходной, если ребята чуть позже лягут, не страшно.

– Ой, конечно! – засуетилась Нина Ивановна. – Я так… просто… думала… Господи, у вас тут деньги валяются!

У Фени уже не в первый раз за сегодняшний день начали подламываться ноги. А слишком любопытная соседка ловко наклонилась и схватила пачку долларов, валявшуюся у вешалки.

– Матерь божья! – чуть не задохнулась она. – Сколько тут? Целое состояние.

– Сто тысяч, – весело сообщила Анна.

– Баксов? – бледнея, уточнила Нина Ивановна.

– А то не видишь! – еще больше развеселилась Волкова. – Именно их, зеленых рубликов.

– Не может быть, – плачущим голоском протянула Нина Ивановна. – Откуда столько? Неужели сто тысяч?

– А ты пересчитай, – залихватски предложила Анна.

Видно, изумление Нины Ивановны было слишком велико.