Ромео с большой дороги

Оглядевшись по сторонам, Анна открыла сумку и стала гладить пачку. Потом размотала резинку, пощупала купюры, помяла их и внезапно сообразила: что-то не так. Бросив на пластиковый столик рубли за кофе, Волкова выбежала на улицу, зашла в обменник и спросила у кассира:

– Вот, приобрела на улице валюту, курс лучше, чем у вас. А доллорешники странные. Что с ними?

Девушка взяла из железного ящичка брошенную туда Анной купюру, сунула ее под специальную лампу, а затем воскликнула:

– Сколько раз объявляли! И предупреждение на двери висит: «Не меняйте валюту у незнакомых лиц».

– Вы ошибаетесь, – помертвела Анна, – быть того не может.

– Элементарно, – равнодушно кивнула сотрудница обменника. – Ерунда, а не баксы. Причем фальшивка очень грубо сделанная, просто на ксероксе нашлепанная. Мне такие подделки попадались, что от настоящих денег и не отличить. Вашу же красоту мигом видно.

Феня отодвинула от себя чашку, глянула на меня и добавила:

– Федор умер, Петр Михайлович выжил, его даже вернули на работу, правда, больше инкассатором он не служил.

– А доллары? – воскликнула я.

– Все оказались просто бумажками.

– Кто же подменил деньги?

Нянька пожала плечами:

– Вопрос не ко мне. Ясно, не Петр Михайлович, не Федор, не Анна Сергеевна и уж точно не Алевтина. Наверное, люди, сдававшие деньги инкассаторам, нахимичили.

– Надо было разоблачить мерзавцев, – подскочила я, – показать фальшивки!

Феня сняла свои жуткие бифокальные очки и, выставив в улыбке желтые, кое-где обломанные зубы, осведомилась:

– Кому?

– Следователю, – с жаром ответила я.

– Вы всерьез? – усмехнулась нянька и закашлялась.

До меня дошла глупость собственного предложения.

– Нет, конечно, – спохватилась я.

– Ворованное счастья не приносит, – пробормотала Феня.

Как-то вечером няня уложила детей спать. Ксюша и Алеша мирно закрыли глаза и засопели, а Рита вцепилась в руку Фени и прошептала:

– Не уходи.

– Уже поздно, – напомнила нянька, – завтра в школу.