Разворот на восток

Американцам – дальневосточное Приморье. Японцам – Забайкалье и Приамурье. Финнам – Петроград с городками. И даже занюханные всеми греки должны были получить на русских просторах свою маленькую делянку на черноморском побережье Кавказа. А потом пришел товарищ Ульянов и смешал все карты. Неужели вас не удивляло, что многочисленные антибольшевистские силы, охватившие Совдепию со всех сторон огненным кольцом фронтов, до самого конца так и не смогли выработать плана совместных действий? Да спросите хоть у Антона Ивановича – он-то как раз один из тех, кто варился в этой каше по самые уши.

Тут многие из нас ожидали, что генерал Деникин встанет и скажет, что не было ничего подобного. Но ответ нашего любимого командира был полон горечи и былого разочарования.

– Господин Иванов полностью прав, – сказал командир нашей бригады, – я уступил место Правителя Юга России генералу Врангелю, потому что не хотел играть дальше в эти игры. По ходу той войны господа союзники не столько боролись с большевиками, на которых, как оказалось, они могли оказывать значительное влияние, сколько смотрели за тем, чтобы по ходу антибольшевистской войны у нас не получилось второе издание Российской империи.

А большевикам все это было на руку; они изначально были едины, а потому смогли бить белые армии порознь, в силу чего оказались победителями, а мы побежденными. Я уже говорил вам, что только существование в среде большевистского руководства таких одиозных личностей, как господин Троцкий, господин Свердлов и отчасти господин Ульянов, не позволило всем здоровым силам нации объединиться вокруг господина Сталина ради спасения погибающего Отечества. Именно большевики, а не мы, белые офицеры, сохранили единство России, и потому наш комиссар прав. Без большевистского переворота в октябре семнадцатого не было бы потом и России, ибо господин Главноуговаривающий сдал бы союзникам Россию сразу всю оптом.

На этой пессимистической ноте тот разговор был закончен и практически у каждого из нас возник вопрос: «а за что мы тогда воевали?» – не «против кого», то есть большевиков, а именно «за что».

Может, нам стоило, как полковник Шапошников или штабс-капитан Василевский, пойти не в Белую, а в Красную армию? Не знаю, не знаю… выбор каждый из нас и в тот, и этот раз делал абсолютно самостоятельно. В восемнадцатом году этот выбор бросил нас в пучину поражения и изгнания с Родины, а тот выбор, который мы сделали в сорок втором, привел нас в ряды победителей, людей, совесть которых чиста.