Разворот на восток

Уж слишком он либеральный и антифашистский, в противовес вождям Национальной партии, которых новым властям еще придется ставить к стенке без суда и следствия, если они не хотят, чтобы на них впоследствии рассердился «дядя Джо». Как уже сказала товарищ Антонова, «маленький Южноафриканский Рейх будет сломан с той же решимостью, что и большой Германский».

8 октября 1943 года, полдень. Тунис, Бизерта, причал морского порта.

Временный президент Южно-Африканской Республики Пит Гроббелаар.

И вот я среди своих.

Те четыре сотни парней (все, что осталось от второго Блумфонтейнского полка), с которыми я воевал на стороне русских, не в счет. Их я знаю как пальцы на своих руках, а тут – десять тысяч незнакомых лиц, и все это буры. И в то же время, сравнивая своих парней с этой волнующейся массой, я вижу, как разительно мы отличаемся друг от друга. Они – мягкие, я бы даже сказал, добрые – не видевшие ни настоящей войны, ни горя, ни слез, ибо сюда, в Тунис, так и не добрались черные жрецы-живорезы; а – мы жесткие, отточенные боями и походами до бритвенной остроты. Общение с русскими необратимо изменило наших парней. Нет, мы не стали коммунистами и сторонниками всеобщего братства народов, но при этом стали смотреть на мир значительно шире. Дурак и бездельник остается дураком и бездельником, несмотря на цвет своей кожи. Но еще хуже те, что говорят одно, делают другое, а думают третье.

Но тут таких нет. Все они в меру честные и чистые, в меру либеральные, в меру не любящие англичан и считающие идеологию апартеида ничуть не лучше нацистской.

Но факт в том, что все эти люди пошли на войну с Гитлером добровольно; это не срез нашего общества, а скорее, его лучшая часть, меньшинство из меньшинства. С остальными нам придется очень тяжело: большая часть африканеров представляет собой несколько ухудшенную версию «этого болвана Оуэна» и думает, что если они замкнутся в своей южноафриканской раковине, то смогут пересидеть внутри все невзгоды мира. Никакой демократии с таким народом у нас не получится: большинство, настроенное следовать путем предков, на первых же выборах проголосует за Национальную партию, и все покатится по натоптанной кривой дорожке – туда, где режим апартеида рухнет и все построенное нами захлестнут волны дикости. По счастью, дядя Джо совсем не настаивает на демократии, его вполне устроит и диктатура, разумеется, если она будет наполнена правильным содержанием.