Разворот на восток

Одна после четырнадцатого числа продолжила наступление в направлении Харбина с целью скорейшего разблокирования трассы КВЖД, а вторая повернула на юг в направлении Дуньхуа-Гирина. Каких-либо значительных японских резервов или оборонительных сооружений перед стремительно наступающими советскими войсками не имелось. Еще несколько дней – и советские войска достигнут конечных пунктов своего наступления, после чего Маньчжурскую операцию де-факто можно будет считать завершенной."

"Южнее, в полосе прорыва мехорпуса Бережного, сразу же повернувшего на юг в направлении Кореи, к двенадцатому числу войска 25-й армии овладели полностью разрушенным Кэнхынским УРом, а механизированные авангарды «Вестника смерти», сбив японские заслоны на горных дорогах, вошли в удерживаемый советским морским десантом Сейсин-Ранан.

Дальше начались лягушачьи прыжки вдоль побережья Японского моря, когда советская морская пехота захватывала ключевые пункты на побережье, после чего их успех закрепляли танки и мотопехота. При этом продвижению частей Бережного местные части, укомплектованные по большей части корейцами, реального сопротивления не оказывали, а мирное население демонстрировало проходящим через их селения советским танкам и мотопехоте восторженный прием. Цветов, правда, было маловато, потому что даже в Корее, еще именуемой «Страной вечной весны», в феврале для них еще банально не сезон, но прочих выражений положительных эмоций было больше, чем достаточно, тем более что следующие вместе с советскими колоннами бойцы товарища Кима регулярно устраивали в освобожденных городах приветственные митинги. Вечером шестнадцатого числа советские танки и мотопехота вошли в город Вонсан, и в тот же день днем в соседнем Пхеньяне был выброшен планерно-посадочный десант. Сначала штурмовики на бреющем отработали по аэродрому – не всерьез, а так, чтобы прижать местную публику к земле. Потом, пока местный японский гарнизон лежал и боялся, на посадку зашли два десятка тяжелых десантных планеров, из которых вылезли злые советские парашютисты. И уже в самом конце на посадку стали заходить Ли-2, чтобы выгрузить ветеранов битвы за Париж. Однако драться за Пхеньян им не пришлось, потому что, несмотря на то, что император Хирохито еще не издал указа о капитуляции, ощущение нависшей над головами волне цунами в японских мозгах уже сформировалось. Теперь в сознании больших и малых начальников господствовали только два нарратива – бежать и сдаваться.