Разворот на восток

"

"И вот над развалинами форта водружено наше боевое знамя, а грохот боя удалился еще дальше на запад. С гребня холма, где каменная крошка перемешана с глыбами взорванного железобетона, прекрасно виден затянутый дымом и пылью китайский городок Хунчунь, считающийся сердцем одноименного укрепрайона. Там свежая штурмовая бригада, пройдя через захваченные нами позиции свернутыми колоннами и внезапно ударив на врага, сражается за последний, третий рубеж обороны, после захвата которого вражеский фронт будет считаться полностью прорванным.

На мой командирский взгляд, заостренный опытом трех войн, дело у них идет туго, и действия врага описываются словами «бессмысленное сопротивление». А у нас тут наступила относительная тишина, нарушаемая только резкими ударами металла о метал, да звуками нашей родной нецензурной речи, издаваемой самоходчиками, ставящими на место сбитую гусеницу. Самоходчики у нас все «советские», но никакого отчуждения между ними и добровольцами нет. Русские же все люди, и делаем одно дело, тем более что прежде нам уже приходилось принимать в свою среду людей, впитавших большевизм с молоком матери. Быть может, так и начинается врастание нас, вчерашних эмигрантов, в новую советскую действительность, тем более что жить в России от Лиссабона до Владивостока будет очень престижно, даже если эта Россия – Красная.

И в тот момент, когда я размечтался о новой послевоенной жизни, на наших позициях появилось большое начальство. Ну точно как в прошлый раз, в Константинополе.

С тыла к командному пункту бригады по дороге, идущей между двумя холмами-фортами, подъехала легковая машина-вездеход, вся изляпанная белыми камуфляжными пятнами, и гусеничная боевая машина пехоты с охраной, небрежно рассевшейся поверх брони. Моему опытному взгляду видно, что солдаты на бронемашине бывалые, как бы не из ОСНАЗа, и сопровождать в поездках генералов для них отнюдь не главное занятие. Из машины выходят трое, и навстречу им – Антон Иванович. Поручкались они, значит, и все четверо направились по тропе в сторону моего НП – обозреть, стало быть, окрестности. А охрана осталась на месте разминать затекшие с дороги ноги.

Однако, доверяет нам господин-товарищ Горбатов, старый противник по препаскуднейшей Гражданской войне… С тех пор унтера и фейерверкеры Великой Войны, взводные, ротные и эскадронные командиры Красной Армии, выросли до генеральских чинов, а мы так и остались престарелыми поручиками и штабс-капитанами.