Разворот на восток

Но еще до начала выдвижения штурмовых групп с советских аэродромов в небо поднялись высотные разведчики, дирижеры войны. Свою рабочую высоту они наберут еще над советской территорией, а потом, недоступные для зенитного огня и истребителей, с разных сторон войдут в сопредельное воздушное пространство, и дальнейшие события будут протекать под их внимательными взглядами и чутким руководством."

"Первыми, еще до часа «Ч», назначенного на два часа ночи, на японской стороне умерли пограничные дозоры. До этого момента в полосе УРов по советской инициативе не происходило вообще ничего.

Даже отряды китайских партизан, уходя от преследования, пытались прорываться на советскую сторону где-нибудь в других, более безопасных местах. И теперь за японскими пограничными сторожами, привыкшими к спокойной и размеренной жизни, пришли фронтовые профессионалы высшей пробы: почти бесшумные хлопки спецназовских винтовок и пистолетов с интегрированным глушителем, а потом такая же тихая работа ножами. И все – больше никто никуда не идет, потому что все умерли. Потом рывок к первой траншее пехотного заполнения, почти беззвучные хлопки выстрелов, тонкий звон разрезаемой колючей проволоки – и все сначала. Спрыгнув в траншеи, на еще не остывшие трупы немногочисленных часовых, бойцы советского саперно-штурмового ОСНАЗа взорвали бронированные двери долговременных оборонительных сооружений и ворвались внутрь.

Несмотря на то, что японские гарнизоны по большей части оказались застигнуты врасплох, и мало кто сумел добраться до боевых постов в дотах и дзотах, огрызались они яростно, как загнанные в угол дикие коты, до последнего вздоха и капли крови.

Но это сопротивление, по большому счету, было бессмысленным и бесполезным, потому что по проходам в проволочных заграждениях[20], проделанным передовыми группами, к первому рубежу вражеской обороны уже подтягивались советские подкрепления. Горбатые от своих панцирей, бежали бойцы штурмовых батальонов, за ними трусила матушка-пехота и лязгали гусеницами штурмовые самоходные орудия и машины разграждения. А вот тут без вариантов. Даже если гарнизон дота успевал добежать до своих боевых постов и задраить за собой бронированную дверь, шестидюймовый ствол, смотрящий прямо в пулеметную амбразуру, не оставлял противнику никаких шансов. Один, максимум два, фугасных снаряда прямой наводкой, внутренний разрыв – и полная тишина.

При этом плотность японских оборонительных сооружений была крайне неравномерной.