Разворот на восток

Правда, и наши бойцы тоже далеко не институтки. Германский вермахт был им хорошим учителем, и японская армия уступает ему в классе на пару рангов. При этом среди моих бойцов и командиров нет никого, кто воевал бы в первую русско-японскую войну. Сорок лет – это чертовски большой срок. Из отдельных ветеранов той войны в строю остались считанные единицы, и то в старшем комсоставе. С одной стороны, на ум приходит Антон Иванович Деникин, а с другой – Семен Михайлович Буденный. И все. Армейские биографии прочих военачальников начались в Первую Мировую или Гражданскую войну.

"Правда, Порт-Артуром, Вафангоу и Мукденом история русско-японских сражений не исчерпывается. Бои на озере Хасан и сражение у реки Халхин-Гол были совсем недавно, в историческом масштабе почти «вчера». Среди бойцов как мне кажется, участников тех событий нет вовсе, а вот среди командиров-танкистов таковые имеются. И я с ними, конечно же, поговорил. На легких БТ, без сопровождения пехоты, отставшей от танков на сто километров, они прорвали японский фронт и поставили вражескую группировку в безвыходное положение.

Я стою, смотрю в окно на пролетающую мимо заснеженную степь и думаю о своем, военном, а Алена как верная жена стоит рядом, прижимаясь к моему боку. Наше с ней счастье оказалось уж слишком прерывистым и мимолетным. Короткий фронтовой медовый месяц, потом почти два года разлуки, за ними – пролетевшие пулей две недели в Алма-Ате… и вот мы вместе едем во Владивосток, где опять расстанемся. И кто знает, быть может, даже навсегда – ибо на войне, бывает, убивают даже генералов.

Но прочь грустные мысли. Я обнимаю свою жену за плечи и шепчу ей на ухо:

– Я люблю тебя, милая…

– И я тебя тоже очень люблю… – так же тихо отвечает она, – очень-очень… Я жить без тебя не смогу…

– Да нет уж, – говорю я. – Если со мной что-нибудь случится – обязательно живи. Ради наших с тобой детей, чтобы они выросли честными, чистыми и добрыми людьми. Все, что я делаю, это только ради их будущего и будущего таких же, как они.