Разворот на восток

Следовало переустроить Советский Союз таким образом, чтобы не смогли повториться не только трагические дни конца июня сорок первого года, но и позорные эпизоды года девяносто первого. Основывая первое в мире государство рабочих и крестьян, Ленин закопал под его фундаментом бомбу, в пятьдесят шестом Хрущев поджег фитиль, а рвануло аж в девяносто первом.

Но это была только половина правды. Вторая же заключалась в том, что социалистическая система, построенная неутомимым трудоголиком Сталиным «под себя», может быть уязвима даже при сохранении национального единства на территории бывшей Российской империи.

Достаточно одному дураку, случайно очутившемуся у кормила власти, начать разбрасывать камни – и в силу партийной дисциплины и так называемого демократического централизма никто не будет в силах ему помешать. А дураков в высшем эшелоне партийной демократии и на подходе к нему имеется предостаточно. Чтобы сделать карьеру в этой среде, достаточно иметь способности говорящего попугая, а также уметь заучивать трескучие фразы из «первоисточников» и бросаться ими при каждом удобном случае. Практической же работы такие люди избегают, поскольку не имеют к ней врожденных способностей, и даже, более того, из идеологических предубеждений способны завалить даже дело, успешно начатое другими.

– Троцкизм, – сказала Нина Антонова, – это строго научная теория о том, как вести дела самым быстрым и неправильным способом, добиваясь в итоге не искомого, а прямо противоположного. Хрущев, уничтожая личные подсобные хозяйства, укрупняя колхозы, а также истребляя с лица советской действительности кустарей-одиночек и артельно кооперативное движение, стремился за двадцать лет прийти к коммунизму, а вместо того добился обратного результата.

Через двадцать лет после начала его экспериментов советская система уже задыхалась под гнетом тотального дефицита нужного и избытка ненужного, а еще через десять лет скончалась от этого геморроя под рев голодных толп. И все попытки партийных и государственных деятелей СССР выправить положение в экономике вели только к его ухудшению…"

"Выслушав это краткое сообщение, вождь только хмыкнул.

Обсуждать такие вопросы в кругу старых соратников было немыслимо. Самостоятельных фигур среди членов ЦК, с которым партия встретила начало войны, было крайне мало, и те, что имелись, попали туда либо по ошибке, либо его, Сталина, волей, а остальные из-за готовности колебаться вместе с линией партии напоминали флюгер.