Бесцветный Цкуру Тадзаки и годы его странствий

– Как в человеке я в нем не сомневаюсь, – сказал Синий словно бы уже самому себе. – А вот бизнес его вызывает вопросы. И это уже совсем другой разговор… Хотя, возможно, тут и сомневаться не в чем. Просто я никак не привыкну к подобной конфигурации мозгов… Как бы там ни было, в этом городе он теперь знаменитость. Образцовый предприниматель, постоянно мелькает в телевизоре, в прессе и черт знает где еще. Один женский журнал даже наградил его титулом «самый успешный холостяк до сорока»…

– «Самый успешный холостяк до сорока»? – оторопело повторил Цкуру.

– Кто мог подумать, – добавил Синий, – что такому ботанику, как Красный, будут петь дифирамбы в женских журналах?

– Расскажи, от чего она умерла, – вдруг резко сменил тему Цкуру.

Синий застыл посреди тротуара как статуя. Так внезапно, что шедшие сзади прохожие чуть не врезались ему в спину. И посмотрел на Цкуру в упор.

– Постой… То есть ты даже не знаешь, как именно умерла Белая?

– Откуда? – мрачно буркнул Цкуру. – Еще неделю назад я вообще не знал, что ее уже нет.

– Так ты что же, и газет не читаешь?

– Просматриваю иногда. Но ничего подобного не заметил. Что бы там ни случилось, видимо, в столице об этом громко не шумели.

– И даже твои домашние в Нагое ничего не слыхали?

Цкуру покачал головой.

Явно озадаченный, Синий двинулся дальше – быстрым шагом, глядя строго перед собой. Цкуру опять с трудом поспевал за ним. Чуть погодя Синий снова заговорил:"

"– Закончив вуз, Белая какое-то время сидела дома, давала частные уроки фортепьяно.

Цкуру судорожно сглотнул. Задушили?

– О смерти ее стало известно двенадцатого мая шесть лет назад. К тому времени мы уже почти не встречались.

Не сбавляя шага, Синий продолжал:

– На похоронах в Нагое я не выдержал – разревелся. Как будто какая-то часть меня умерла и окаменела… К тому времени мы все уже разбрелись по своим жизням. Выросли, обзавелись семьями. Что тут скажешь? Давно уже не беспечные старшеклассники.