Бесцветный Цкуру Тадзаки и годы его странствий

И это прозвучало вполне нормально. «Проверять кое-что в читалке» было его любимым занятием. Как правило, это означало, что он просто хочет побыть один.

– А я домой, стирку устрою, – отозвался Цкуру.

У входа в библиотеку они махнули друг другу и расстались.

После этого Хайда надолго куда-то пропал. Ни в бассейне, ни на лекциях не появлялся. Как и до их знакомства, Цкуру молча завтракал, плавал в бассейне, конспектировал лекции, зубрил иностранные слова и грамматику. В общем, жил себе тихо и одиноко. Время обволакивало, как призрак, и растворялось в прошлом почти бесследно.

Иногда он ставил «Годы странствий» и вслушивался в фортепиано.

Прошла неделя, а его новый друг все не давал о себе знать.

«Может, он решил порвать со мной? – задумался Цкуру. – Почему бы и нет? Вот так, без предупреждений и объяснений, просто взял и исчез, как те четверо в городе моего детства? И все – из-за дикого полусна-полуяви той ночью? Скажем, каким-то невероятным способом подглядел, что творилось тогда в моей голове, и теперь сторонится меня? А то и ненавидит?.

. Да нет, ерунда. Что бы ни вытворяла подкорка, наружу это не вылезет. И увидеть это Хайда просто не в состоянии. Но все-таки почему так и чудится, будто его пронзительные глаза различают в пучине моего «я» нечто извращенное?»

От этой мысли Цкуру невольно смутился."

"Так или иначе, лишь теперь, когда Хайда исчез, Цкуру понял, до чего новый друг скрашивал его бесцветные будни. С ностальгией вспоминал он теперь беседы с Хайдой, его неповторимую, чуть насмешливую манеру речи.

Любимую музыку Хайды, книги, которые тот иногда читал вслух, его версии происходящего на свете, своеобразный юмор и меткие цитаты откуда ни попадя, еду и кофе, что он готовил. Пустота, которую Хайда оставил после себя, стала для Цкуру частью повседневной жизни.

«Что же я смог дать ему взамен? – спрашивал себя Цкуру. Отчего-то его это терзало. – Что в таком друге могло остаться после меня? Сам-то я, похоже, обречен быть один, придется с этим смириться.

В моей жизни появлялись разные люди, но не остался никто. Каждый будто искал там что-то для себя, но не находил (или же находил, но разочаровывался и злился) – и в итоге исчезал. Все уходили. С пустыми руками. Без объяснений и даже не простившись как следует. Будто острым топором обрубали вены, в которых еще бежит кровь и слышится пульс. Определенно, какая-то моя червоточина рано или поздно выводит всех из себя…»

– Бесцветный Цкуру Тадзаки, – сказал он вслух.