Призванная для дракона (СИ)

Стал сильнее… А иная-Лиля запугала его проклятье настолько продуктивно, что первозданная стихия сама пошла на контакт с животной ипостасью Райлана, добровольно влившись в его резерв. Лишь бы её Лиля не «вычистила» своей агрессивной бытовой магией! Так на Уграсе появился первый дракон со стихией чёрного огня. Вот это я понимаю — история любви! О такой только фильмы снимать! Хэх!

— Тим о Хина… — задумчиво протянула я. До меня только сейчас дошло. — Это «Тимохина», что ли? Забавно! Тогда я должна быть… Митр о Фанова… Боже, какая белиберда получилась.

Мы переглянулись с Лилей и засмеялись.

— По документам вы уже «им Одо», — насмешливым взглядом посмотрел на меня генерал Дарий, не замечая, как его друзья переглядываются между собой с ухмылками.

«Что смешного?»

— … так что ни с какой белибердой мириться не надо.

Вдруг что-то врезалось в дверь рабочего кабинета Дария.

И следом возмущённый мужской голос:

— Нет… У них вообще совесть есть!? Мало того, что разгрузку чемоданов на меня скинули, так ещё и в кабинет дверь открывается изнутри! Лилька! Открывай, а то покусаю!

— Иду, родной, — подхихикивая, потянулась к двери Лилия.

Учитывая, что голос шёл откуда-то снизу, я опустила взгляд. Меня охватило какое-то необъяснимое волнение.

Дверь открылась, и в кабинет вошёл белоснежный перс.

«Он — реально кот!» — охнув, вскинула брови, наблюдая за важным мохнатым красавцем, стреляющим жёлтыми глазами в каждого из присутствующих по очереди.

Когда подошёл мой черёд, кот резко затормозил, садясь на зад.

Жёлтые глаза перса увеличились почти вдвое. Пасть животного раскрылась, как будто бы дух-хранитель обалдел. Всё это довольно забавно смотрелось со стороны, ведь животные так не умеют. Человеческая мимика в исполнении персидского кота — это что-то совсем уникальное!

А потом знаменитый артефактор Уграса, воплощённый дух, вспомнивший свои прошлые жизни, дрогнувшим голосом выдал:

— Тётя Тая?

Меня промурашило от корней волос до кончиков пальцев.

Я поняла причину своего беспокойства!

«Этот голос! Он мне знаком!»

Это был голос моего двоюродного племянника Гриши, пропавшего около двадцати пяти лет назад.

«Разве бабушка виновата, что дядя Витя погиб на войне?» — всегда возмущался мой племянник, когда мама тяжело вздыхала на довольно обидные подколки родственников.