Бог Гнева (ЛП)

— Мы уходим.

— Нет-нет, я все еще хочу играть, — пролепетала она, ее слова были едва связными.

— Да, пусть играет, Джер. Не будь занудой... Черт! — Николай катается по полу, когда я бью его по ребрам. — Какого хрена? — кричит он, хватаясь за бок.

— У меня нога соскользнула.

— Ты лживый ублюдок!

Я пожимаю плечами, а когда Сесилия продолжает извиваться, пытаясь выскользнуть из моей хватки, я подхватываю ее на руки и несу к лестнице.

— Зачем ты это сделал? Николай хороший.

— Заткнись, а то в гробу он будет выглядеть симпатичнее.

Она застонала.

— Ах ты, пещерный человек.

Ее голова прижимается к моей груди, и ее дыхание выравнивается. В последнее время она стала засыпать в удобное время. И даже я стал позволять себе спать больше двух часов за ночь.

Как только мы оказываемся в моей комнате, я закрываю ее на ключ, затем снимаю с нее обувь и укрываю ее. И уже собираюсь искать средство от похмелья, когда ее рука хватает мою и резко тянет меня вниз.

Я чуть не врезаюсь в нее, но в последнюю секунду сдерживаю себя.

Ее глаза открываются, зеленые и блестящие, а затем медленно, слишком медленно, она спрашивает уязвимым голосом.

— Я скучная, как монашка?

Этот ублюдок Николай умрет во сне за то, что посмел обидеть ее.

Я откидываю ее волосы со лба.

— Ты не такая. Ты самый интересный человек, которого я знаю.

— Но ты сказал, что я скучная.

— Это потому, что я не хочу, чтобы другие обращали на тебя внимание.

Она краснеет, ее пьяное лицо становится совсем красным.

— Но мы тогда еще не знали друг друга.

— Это не имеет значения.

— Если бы я не подала заявку на тот сайт, ты бы нашел другую девушку, за которой бы бегал? Например, одну из тех девушек, с которыми ты встречался?

— До тебя я ни с кем не встречался.

— Но Николай сказал...

— Николай приманивал тебя, чтобы получить нужную ему информацию. Не верь всему, что он говорит.

Она улыбается так нежно и элегантно, что мне хочется остановить этот момент и спрятать его в своем сердце, где никто, кроме меня, не сможет пересматривать его снова и снова.

— А что если... что если... мы бы никогда не встретились?

— Рано или поздно мы бы встретились.

— Откуда ты знаешь?

— Ты всегда должна была быть моей, Сесилия. — Ничто другое не могло объяснить эту неистовую потребность обладать ею, держать ее и никогда не позволять ей покинуть меня, даже если для этого мне придется пожертвовать собой.

Даже если она возненавидит меня за это.

Она успокаивает зверя, которого я годами прятал под поверхностью.