Бог Гнева (ЛП)

Всякий раз, когда наступала ночь, и мир спал, мысль о том, чтобы закрыть глаза и подвергнуться нападению повторения того, что произошло, доводила меня до слез. Это пугало меня.

Его пальцы делают паузу в моих волосах, прежде чем возобновить свой ритм. Это доля секунды, но я чувствую перемену и улавливаю ход его мыслей.

— Джереми, нет.

Он поднимает бровь.

— Я ничего не говорил."

"— Тебе и не нужно было. Я вижу по твоим глазам, что ты планируешь еще немного помучить Джона в тюрьме, может быть, перейти на следующий уровень и убить его.

— Он еще не заслужил смерти, и не заслужит ее в течение следующих, скажем, тридцати лет. Хотя он будет желать ее, бесчисленное количество раз в день.

Я вздрагиваю, и он замечает, потому что его глаза сужаются.

— У тебя есть возражения?

— Мне просто... трудно ко всему этому привыкнуть. Ты уже забрал у Джона все мои и других девочек фотографии и сжег их. Его уже посадили за его преступления. Он потерял свою репутацию и свободу. Разве этого не должно быть достаточно?

— Нет.

От мрачного контраста его мести меня бросает в дрожь, и мои губы дрожат, когда я говорю.

— Не уверена, должна ли я быть тронута или напугана.

— Наверное, и то, и другое.

Я улыбаюсь.

— Ты должен был сказать «тронута».

Его пальцы сплетаются с моими, переплетаясь на моей груди так, что он чувствует биение моего сердца.

— Я не хороший человек, Сесилия. Я не буду притворяться, что это не так, иначе окажу услугу тебе и себе. Однако я тот, кто будет уничтожать твоих демонов одного за другим, пока ты, наконец, не освободишься от них. Я буду прикасаться к твоим шрамам, пока ты не привыкнешь к ним и не сможешь жить с ними, потому что именно они делают тебя той, кем ты являешься.

Святое...

Я удивлена, что мое сердце не выплеснулось на землю, не поползло к его ногам и не исчезло прямо перед этими бесплотными глазами.

Никто никогда не говорил мне этого, и тот факт, что это исходит от такого сурового человека, как Джереми, делает это в десять раз хуже для моего здоровья.

— Я думала, ты меня ненавидишь, — пробормотала я уязвимым голосом, который ненавижу до глубины души.