Придворный Медик

Стоп… А уж не энцефалит ли это часом?

— Лекари, дорогие мои, господа… — стонал пациент. — Ну отпустите меня домой. Чего вы мучаете. Мне собак кормить надо. Помрут ведь без меня. Как пить дать — помрут!

Разговаривал он с закрытыми глазами. Каждый раз, когда пытался открыть их, вздрагивал и щурился.

А всё потому, что над ним висит лампа. Скорее всего, ему больно смотреть на свет. Фотофобия тоже является одним из признаков энцефалита — воспаления головного мозга.

— О каких собаках он постоянно твердит? — нахмурился Евгений Кириллович.

— В истории болезни отмечено, что он работает псарём.

— Ах, точно! — закивал Гаврилов, продолжая изучать органы пациента. — Наш император — большой любитель охоты. Поэтому и приказал разводить охотничьих собак. Эх, я бы сейчас и сам не отказался на охоту сходить…

— В другой раз об охоте помечтаем, — перебил его я. — Всё сходится, Евгений Кириллович. У пациента энцефалит. Как я и сказал, инфекционное заболевание.

— С чего вы это взяли? — не понял он.

— Высокая температура, сильная головная боль, судороги, спутанность сознания, фотофобия, бред.

— Проклятье… — он перевёл взгляд на головной мозг пациента. — У меня не получится осмотреть нервную систему. Даже если бы сил хватало, ничего хорошего из этого всё равно не вышло бы. Нужен человек, который умеет изучать нервную ткань. Придётся звать нейролекаря, чтобы подтвердить диагноз.

Хм, интересно. Получается, что лекари общего профиля могут осматривать все органы, но не способны углубиться в самые их недра.

"Скорее всего, некоторые лекари рождаются с определённой предрасположенностью к лечению той или иной системы.

— А кто сегодня дежурит в неврологическом стационаре? — спросил я.

— Сергеев. Лучше вызвать его как можно скорее. Пока Алексей Георгиевич досюда дойдёт, уже спасать будет некого, — заключил Евгений Кириллович. — Булгаков, побудьте с пациентом.

Гаврилов ушёл, и мы остались с пациентом наедине. Я ещё раз глянул в историю болезни, чтобы прочесть имя псаря.

— Василий Фёдорович, как сейчас самочувствие? — обратился к пациенту я.

А в ответ — тишина.

Нехороший признак. То-то я заметил, что он перестал ворочаться и нести всякую чепуху.

— Василий Фёдорович, вы меня слышите? — повторил вопрос я и аккуратно приоткрыл его веки.