Под британским флагом

— Надеюсь, вы высадите меня на берег?! — слащаво улыбаясь, произнес синьор. — У меня срочные дела в Кальяри!

— Никого высаживать не буду. У меня приказ арестовывать всех врагов, — продолжил тупо настаивать я. — С вещами на катер!

Сардинец еще пару минут орал, что я не имею права так поступать с благородным человеком, угрожал мне расправой на земле, воде и небесах, но поняв, что ничего не поможет, скривился, как обиженный ребенок, и приказал слугам собрать его вещи. Вскоре они подошли к трапу с вещами синьора.

— Что в шкатулке? — спросил я.

— Там моя личная переписка, — ответил сардинский синьор. — Надеюсь, вы не будете читать чужие письма?

— Почему не буду?! Обязательно буду! — забрав шкатулку, пообещал я.

— Надеюсь, вы знаете итальянский язык так же хорошо, как французский! — язвительно произнес он.

Корсиканцы, слушавшие наш разговор, улыбнулись. Они не понимали, зачем я изображаю плохое владение французским и незнание итальянского, но раз делаю так, значит, надо.

В шкатулке было письмо сардинского короля Виктора-Амадея Третьего губернатору острова, в котором последнего информировали о заключении пятнадцатого мая окончательного мирного договора с французами. Сардинцам пришлось отдать Ниццу и Савойю. Губернатору приказывалось быть готовым к возможному переезду королевской семьи на остров, воздерживаться от каких-либо враждебных действий по отношению к французам. С англичанами тоже вести себя предельно корректно.

Выслушав мой перевод этого письма, адмирал Джон Джервис произнес насмешливо:

— Хотят отсидеться в стороне, пока мы будет воевать за них! Что ж, пусть сидят. Как союзники, они гроша ломаного не стоили. — Затем серьезным тоном предупредил меня: — Я вынужден буду сказать им, что ты будешь строго наказан за арест их судна и вскрытие писем.

— Раз надо, так надо, — смиренно молвил я.

— Надеюсь, это дело не будет иметь для тебя более серьезных последствий, но если они пожалуются в Лондон… — он не договорил, потому что не знал, что могут выкинуть столичные чиновники.

— …у меня будут большие неприятности, — закончил я.

— Не большие, я прикрою, как смогу, но будут, — сказал адмирал и, растянув в крокодильей улыбке тонкие губы, спросил: — Какое наказание ты хотел бы получить сейчас?

— Быть отправленным на поиск призов, — не задумываясь, ответил я.

Надо ведь награбит побольше, чтобы было с чем сидеть на берегу.