Под британским флагом

— Одно другому не мешает, сэр, — сказал я.

— Я так не считаю, — возражает он. — Отныне будешь служить, а не развлекаться. Сегодня и завтра на твой корабль доставят почту и пассажиров, отвезешь в Портсмут.

Адмирал Джон Джервис смотрит мне в глаза, ожидая возражений и готовясь подавить их язвительным презрением. Он понимает, что посылать люггер под командованием малоопытного, как думает, коммандера зимой в штормовую Северную Атлантику — это посылать на верную гибель. Интересно, что ему рассказали, что так возненавидел меня? Наверное, про связь с женой интенданта, а у адмирала, скорее всего, проблемы с женщинами.

— Есть, сэр! — радостно улыбнувшись, будто только и мечтал смотаться на родину, рявкаю я. — Разрешите идти выполнять приказ?

— Разрешая, — как мне показалось, немного растерянно произнес он.

Я лихо разворачиваюсь через левое плечо и строевым шагом выхожу из каюты. Такое пока не умеют проделывать даже офицеры-морпехи. Закрыв за собой дверь, продолжаю улыбаться, чтобы не доставить удовольствие офицерам линкора, которые наблюдают за мной.

Вполне возможно, что кто-то из них и настучал на меня.

— Досталось от адмирала? — спрашивает с фальшивыми нотками сочувствия вахтенный лейтенант у трапа. — Он всем капитанам устраивает разнос.

— Наоборот, — отвечаю я. — Послезавтра поведу свой корабль в Портсмут. Надоело уже здесь, соскучился по Англии.

Вахтенный лейтенант смотрит на меня внимательно, пытаясь определить, не блефую ли? Надеюсь, не догадался, и через чужие уста передаст о моей радости этому старому ублюдку.

38

Гибралтарский пролив при сильном северо-восточном ветер мы проскочили быстро, а вот дальше стало интереснее. Я поджался к испанскому берегу, чтобы не сильно трепало, но ветер сменился на западный, пришлось идти ему навстречу под штормовыми парусами, чтобы не оказаться на каком-нибудь испанском пляже, популярном в будущем. Высокие волны легко переваливались через фальшборт, заливали главную палубу. Просачивалась вода и в мою каюту, слуга Саид не успевал вымакивать ее тряпками.

Экипаж и пассажиры — по большей части моряки-инвалиды, оправленные домой, где будут жить-поживать на пожизненную государственную пенсию, равную половине оклада — приуныли. Некоторые позеленели и принялись пугать ведра и прочие емкости. Я разрешил таким не снимать гамаки на день, отлеживаться в них. Все равно абордажная атака нам не грозила. За неделю увидели всего одно испанское судно, которое под штормовыми парусами продвигалось в сторону Кадиса.