Под британским флагом

Не поверите, но в двадцать первом веке во многих местах мира, куда часто ступала нога русского человека, при звуке русской речи местная шпана сразу вспоминает, что у нее есть дела поважнее, чем компостировать тебе мозги. Что произошло и на этот раз. Правда, у меня пропало желание продолжать путешествие, вернулся на судно.

Вторую попытку сделал через день утром, решив прикупить свежих фруктов. Сразу возникло впечатление, что попал в другой город. Те же улицы были заполнены европейцами. На террасах не слишком красивые, но очень женственные дамы пили кофе.

В скверах бегала ребятня. Негры и арабы казались исключениями из правила. Скорее всего, они и были выродками для своих, потому что работали. В одном месте наткнулся на нос деревянного парусника высотой до третьего этажа, который был приделан к торцу многоэтажного дома. Не подделка. Кто-то действительно отпилил носовую часть у парусника и выставил ее на обозрение. Нептун — носовая фигура — смотрел незрячими глазами куда-то вдаль, видимо, в славное прошлое корабля. Из открытых портов торчали стволы пушек, покрытые наростами ржавчины. Позже я побывал в музее Военно-морского флота и посмотрел другие части корабля и еще много чего интересного. А пока я нашел улицу, превращенную до полудня в рынок. Там продавали в основном продукцию местных фермеров. Цены были божеские, не в пример тем, что дальше на восток, на Лазурном берегу. В очередной раз оказался жертвой французского обаяния, купив больше, чем хотел. После чего выпил бокал вина на террасе, полюбовавшись проходившими мимо девушками, у которых походка была такая, словно боятся, что выпрыгнет вибратор, и отправился на судно.

В конце восемнадцатого века заходить в Тулон у меня не было желания, а развернуться не было возможности. В итоге, взяв рифы на парусах, мы медленно приближались к входу в бухту. Немного не доходя до нее, когда люггер будет не виден с башни, я собирался повернуть на юг и со всей возможной скоростью смотаться отсюда. План мой изменился, когда увидел, что из бухты выходят линейные корабли.

Они шли не по мою душу, а поворачивали на восток. Всего во эскадре было девятнадцать боевых кораблей. Вслед за ними вышли купеческие суда, с полсотни, и тоже направились на восток. Боевые корабли подождали их и пошли мористее, прикрывая от возможного нападения противника. Купеческие суда сильно растянулись. Если передовые обгоняли охрану, то замыкающие отставали. Тут мне и пришла в голову мысль присоединиться к конвою.