Под британским флагом

Видимо, хозяйке показалось, что уделяю ей мало внимания, или испугалась, что нанесу семейному бюджету непоправимый ущерб, поэтому потребовала:

— Мистер Хоуп, расскажите нам, как вы захватили приз.

Чтобы меня больше не приглашали сюда, я рассказал с физиологическими подробностями, как мои корсиканцы перерезали глотки спящим мирным французским матросам с торгового судна, которые не причинили ни нам, ни Англии никакого вреда и у которых наверняка остались семьи, маленькие дети, обреченные отныне на нищету. Зато мы — я, мой экипаж, адмирал и королевство Британия — стали немного богаче.

— Эту войну начали французы, — нарушил затянувшуюся тишину один из офицеров, артиллерийский лейтенант.

— Я тоже подумал, что развязали ее эти матросы или, что скорее, их дети, — согласился с ним.

— Если вам так жалко французских детей, почему участвуете в этой войне? — задала резонный вопрос миссис Деладжой.

— А где еще можно так быстро и легко разбогатеть?! — ответил я вопросом.

— А вы — циник, мистер Хоуп! — произнесла миссис Дороти Деладжой таким тоном, будто наконец-то нашла того, кого искала всю жизнь.

— Это не единственное моё достоинство, — сообщил я.

После чего меня усадили на софу рядом с хозяйкой и начали ковыряться во мне, отыскивая скрытые достоинства. Прочие гости, предоставленные сами себе, принялись проводить время более интересно. Пятеро жеребцов забили копытами возле двух кобылиц с таким усердием, что с мраморного пола разлеталась крошка.

Те, кто утверждают, что женщины любят ушами, плохо знают женщин и оскорбляют уши. С помощью ушей женщину находят жертву, а любят мужчин совершенно другим местом. Если научены любить. Мой богатый жизненный опыт подсказывал, что Дороти Деладжой женщиной сделали, но любить до сих пор не научили. И она поняла, что я понял и что смогу ситуацию изменить кардинально, причем выводы сделала, получая информацию отнюдь не с помощью ушей.

— Мистер Деладжой уходит на службу рано утром, не так ли? — тихо произнес я.

— Да, к семи и приходит в час на обед, — сказала она так же тихо, отчего щечки стали такими же розовыми, как платье.

— Я зайду завтра в девять, заберу ноты, которые забуду взять сегодня, — поставил я в известность.

Миссис Деладжой ничего не сказала, но сжала костяной китайский веер с такой силой, что я подумал, что сейчас сломает. Нет, распахнула его и начала опахивать покрасневшее лицо.