Почти семейный детектив

Пожалуй, именно эта мысль и была самой обидной, царапающей оголенные нервы. Если бы Милена изменила ему с успешным бизнесменом, талантливым человеком, звездой кино, он бы поморщился, но стерпел. Но чем ее привлек этот жалкий слизень, никчемный альфонс, он понять не мог. Милена рыдала так натурально, бросалась на труп, когда его уносили, заламывала руки, даже потеряла сознание, что можно было не сомневаться — альфонс ей действительно дорог. И это заставляло Галицкого усомниться в себе, уж не женат ли он все-таки на редкой дуре?

Почувствовав себя подозреваемым номер один, он позвонил своему адвокату, который, не мешкая, прибыл на место преступления и взял дело в свои руки.

О своей судьбе можно было не волноваться. Галицкий знал, что Краевского не убивал, а потому ничего не боялся. Пожалуй, главными чувствами, которые он испытывал, была досада и легкое унижение от случившегося.

Из показаний Милены он узнал, что она собиралась с ним развестись и уехать вместе со своим возлюбленным в Испанию.

Известие заставило его лишь усмехнуться. Что ж, испанский дом — не самая большая цена за то, чтобы больше никогда в жизни не видеть свою попытку номер три. Галицкий признавал, что Милена все рассчитала верно — он бы без лишних слов развелся с ней, назначив ей щедрое содержание, которого бы вполне хватило и на этого жиголо Краевского. Нет, Галицкий совершенно точно не стал бы никого убивать. Заплатил бы и забыл. Пошел бы дальше, как делал всегда. Именно это он и постарался донести до полицейского капитана, когда пришла очередь отвечать на его вопросы. Капитан, кажется, не поверил, но это Галицкого заботило мало. Для таких вещей и нужен адвокат.

В то, что любовника застрелила Милена, он тоже не верил. Даже застукав его в постели с другой бабой, она бы просто пулей вылетела из квартиры. Да и пистолета, изъятого с трупа, у нее никогда не было, да и быть не могло.

— Ты его трогала? — спросил он про пистолет, приехав в квартиру, оценив происходящее и вызвав полицию.

Милена отрицательно покачала головой.

В убийстве Краевского было что-то неправильное. Этот никчемный человечек жил такой неинтересной жизнью, что убивать его было решительно не за что. У него не было ни денег, ни связей, он не играл в политику, не был знаменитостью, не переходил никому дорогу. Он работал в маленьком рекламном агентстве, писал дрянные тексты, трахал богатенькую стерву, строил общие с ней планы на будущее и мечтал прославиться.