Шлейф сандала

В эту затею никто не верил Но он так сказал: «Решение наше бесповоротное, мы будем или богаты, или пойдем с сумами». И выгорело ведь дело! Шестьдесят пудов пряжи ежегодно давать стали, а сейчас и того больше!

Всю дорогу домой я размышляла над словами управляющего. Дело это было действительно рисковое, плюс у Минодоры не имелось на руках таких средств. Спешить не нужно, сначала стоит разобраться в производстве, а уж потом думать, как его дальше развивать.

- Волнуюсь я… - из раздумий меня вывел задумчивый голос подруги.

Она положила голову на плечо Артемия и спросила: – Что если ничего не выйдет у меня? Больно уж все мудреное…

- У тебя получится. Главное учиться всему, интересоваться делами фабрики! – твердо сказала я. – Если хочешь независимой быть, нужно стараться для этого. И никаких сомнений!

- Елена Федоровна правильно говорит, - поддержал меня Артемий. – Станем с тобой на фабрику ездить. Чем чаще, тем оно лучше будет. Присматриваться будем ко всему, с рабочими разговаривать. Савва Федулович мужик неплохой, поможет разобраться.

Но вот что я тебе скажу, душа моя. Пожениться нам нужно, чтобы слухи не ходили. Да и вообще пора нам одним домом жить, дела вести вместе, оно ведь вдвоем легче по жизни идти. Дочку мне родишь… Назовем ее Ирина, что значит «мир» и «спокойствие», а, душа моя?

Я наблюдала за ними и думала, что они очень подходят друг другу. Артемий рассудительный, умный, всегда правильные слова находит. А Дора преданная, открытая, с красивой душой и бойцовским характером.

Отличная пара.

- Да разве ж я против? – ласково улыбнулась ему Минодора. – Сегодня матушке скажу, что замуж иду, а вот батюшке об этом и знать пока не стоит. Пусть в себя придет для начала после удара.

- А я одного желаю, чтобы он признался, где тело Арсения искать… - тяжело вздохнул Жариков. – Хоть и был брат нехорошим человеком, но такую смерть не заслужил. Надобно похоронить останки по-человечески. Василий Гаврилович уже понес заслуженную кару за деяния свои, а вот тех, кто его волю исполнял, я самолично накажу.

Минодора побледнела. На ее глазах выступили слезы. Бедняжка чувствовала за отца вину, которая еще долго будет терзать ее душу.

- Уж и не знаю, как дальше будет, - прошептала она, закрывая лицо руками. – Вам ведь все равно когда-то свидеться, придется.

- Что ж делать? Такова воля Божья, - философски произнес Артемий. – Видать, нам с тобой такое испытание дано. Не переживай, моя голубка, все образуется.

Но судьба распорядилась иначе.