Платье цвета полуночи

— Ну дык мои мамка с папкой грили, я лепрекон, навроде их…

Он умолк, потому что Фигли восторженно завопили и затикали, от избытка восторга похлопывая себя по ляжкам, а веселье это обычно продолжается довольно долго.

Чокнутый Крошка Артур терпел сколько мог, но наконец не выдержал и завопил:

— По мне, так не смешняво ни разу!"

"— Ты чё, себя не слухаешь, что ли? — отозвался Явор Заядло, утирая глаза. — Ты ж гришь на фигльском, точняк! Тебе разве ж мамка с папкой не сказанули? Мы, Фигли, с рожденьства как надо грить могём! Раскудрыть! Это вроде как собаксы знают, как гавксать! Лепрекон, сказанёт тож! Ты ишшо брякни, что ты пикси!

Чокнутый Крошка Артур уставился вниз на свои башмаки.

— Эти башмаксы сварганил мне мой па. Я так и не смогнул сказануть ему, что мне в башмаксах ходить мерзяво. Вся семья тачала и чинила обутку сотни годов, так? — а мне башмачество ну никакс не давалось, и вот в один распрекрасный день старейшины племени все прикликали меня к себе и рассказнули, что я потеряшка-найдёныш.

— Что ж, парень, ты её нашел! — заорал Явор Заядло, хлопая его по спине.

Явор на миг замялся, но тут же продолжил:

— Однако ж мал-мала трудновасто выходит, что ты — тока без обид! — коп. — Явор на всякий случай отпрыгнул чуть подальше.

— Верняке, — удовлетворённо подтвердил Чокнутый Крошка Артур. — А вы — орава воровастых негодяйных забулдыгов и злоумышлителей, законов ни в жисть не уважухающих!

Фигли радостно закивали, а Явор Заядло добавил:

— А можно ишшо добавить словей «нарушители порядка в нетрезвом состоянии»? А то ребя обижукаются, что их вроде как недооценивают!

— А как насчёт улитокрадства, Явор? — обрадованно вклинился Туп Вулли.

— Ну, э, факто-практически улитокрадство покамест находится на ранней стадии развития, — отозвался Большой Человек.

— А положительных качествов у вас никаковских напрочь нет? — в отчаянии воззвал Чокнутый Крошка Артур.

Явор Заядло озадаченно нахмурился.