Платье цвета полуночи

 — Надзиратель посерьёзнел. — И да позволено мне будет заметить, госпожа, я надеюсь никогда больше не увидеть того, что сейчас увидите вы.

Нас всех здорово пришибло, скажу как на духу. Это явно по вашей части.

Войдя в тюремную канцелярию, госпожа Пруст отряхнула плащ от дождевых капель. В воздухе отчётливо пахло страхом. Откуда-то издалека доносились звон, и лязг, и вопли, как оно обычно бывает, когда в тюрьме что-то случилось, ведь тюрьма по определению битком набита людьми, так что все страхи, ненависть, тревога, ужас и слухи — все сидят друг на дружке, задыхаясь от тесноты.

— Ваш паренёк говорил что-то насчёт побега?

— Крыло «Д», — сообщил надзиратель. — Макинтош. Помните? Он тут с год пробыл.

— О да, припоминаю, — подтвердила ведьма. — Суд пришлось прервать: присяжных выворачивало наизнанку. Очень неприятный случай. Но ведь из крыла «Д» никому и никогда не удавалось сбежать, верно? Там же стальные решётки на окнах!

— Погнуты, — коротко отвечал надзиратель.

— Макинтош ведь был человеком некрупным, как я помню, — заметила ведьма, пока они торопливо шагали по промозглым коридорам.

— Верно, госпожа Пруст. Злобный коротышка, это он как есть. На следующей неделе его, между прочим, собирались вздёрнуть. Вырвал с мясом прутья, которые дюжий здоровяк не сдвинул бы даже с помощью лома, и спрыгнул на землю с высоты тридцати футов.

У двери камеры, недавно покинутой Макинтошем, дежурил стражник — и госпожа Пруст не понимала зачем, учитывая, что заключённый со всей определённостью исчез. При виде ведьмы стражник почтительно коснулся края шляпы.

— Доброе утро, госпожа Пруст, — промолвил он.