Платье цвета полуночи

Тиффани вскочила, проворно выхватила листок у него из пальцев и снова уселась на стул, прежде чем стража успела вмешаться.

— Как ты смеешь говорить такое, не глядя мне в глаза! — Но она понимала, о чём идёт речь. Её отец арендует ферму. У отца есть права. А у неё — нет. — Послушай, — произнесла она, — ты не можешь взять и выгнать меня. Я ничего дурного не сделала.

Роланд вздохнул.

— Госпожа Болен, я надеялся на твоё благоразумие, но раз ты заявляешь о полной своей невиновности, я вынужден озвучить следующие факты.

— Роланд, погоди…

— Изволь обращаться к моему будущему зятю «милорд», — встряла герцогиня.

— А если я не послушаюсь, вы ударите меня тростью, ваша светлость? «Если крепко сжать крапиву…»

— Как ты смеешь! — сверкнула глазами герцогиня.

По крайней мере, замешательство Роланда выглядело вполне искренним.

— Я вообще не понимаю, о чём речь, — признался он.

Тиффани указала пальцем на герцогиню, герцогинины телохранители схватились за оружие, замковая стража тоже выхватила мечи, чтобы не остаться в стороне. К тому времени, как кучу-малу из клинков аккуратно разобрали и мечи снова вложили туда, где им и место, герцогиня уже ринулась в контратаку.

— Подобное неповиновение терпеть нельзя, молодой человек! Ты — барон, и ты отдал приказ этой… этой твари убраться с твоей земли.

Тиффани кипела яростью — её ведь назвали «тварью»! — но, к вящему её изумлению, молодой барон покачал головой:

— Нет, я не стану наказывать честных арендаторов только за то, что у них непослушная дочь.

«Непослушная»? Да это ещё хуже «твари»! Как он только смеет!.. Её мысли смешались. Он не осмелится. Он никогда не осмеливался ни на что подобное за всё то время, что они друг друга знали, за всё то время, когда она была просто Тиффани, а он просто Роландом. Это были странные отношения — главным образом потому, что никакие не отношения на самом-то деле. Их друг к другу не влекло, их друг к другу подталкивало — так само собою получалось.